Уайли положила ребенка прямо на пороге на яркий вышитый дверной коврик. Мальчик издал тихий стон.
Опираясь о косяк, Уайли выпрямилась и, пошатываясь, зашла внутрь, захлопнув за собой дверь.
И тут же побежала на кухню. Разбитый мобильник лежал на столешнице, совершенно бесполезный. Она метнулась к домашнему телефону и подняла трубку. Ответом ей была тишина.
В этом один из недостатков жизни в глуши: одна маленькая буря – и остаешься без телефона и интернета.
– Вот черт, – проворчала она. Сегодня к ним на помощь никто не придет.
Нужно согреть ребенка и посмотреть, насколько серьезны раны. Она помчалась вверх по лестнице в спальню и перерыла чемодан в поисках носков и свитера. Думая, что останется в деревенском доме ненадолго, Уайли даже толком не распаковала вещи. Но дни превратились в недели, а она все еще жила тут. Она решительно стянула с кровати одеяло и бросилась с ним вниз.
Мальчик все еще лежал у входа. Глаза его были закрыты, но палец снова нырнул в рот, а грудь ритмично вздымалась и опускалась. Уайли вздохнула с облегчением и подошла к ребенку, скрипя сапогами по деревянным доскам пола. Мальчик попытался открыть глаза, но только моргал, веки оставались полуприкрыты. Он потянулся рукой к ране на голове и заплакал, когда пальцы стали мокрыми от крови.
Уайли с любопытством приблизилась к нему и тихо, ласково произнесла:
– Меня зовут Уайли, и я нашла тебя во дворе своего дома. Ты ударился головой. Давай положим это сюда. – Она осторожно прижала чистый носок к виску ребенка. – Скажешь, как тебя зовут? Ты знаешь, сколько времени провел на улице? Дай посмотрю на твои руки.
Мальчик спрятал руки за спину. Он, вероятно, отморозил их, но Уайли не знала, что именно нужно делать. Поместить конечности под горячую воду? Эта идея показалась ей неверной. Кажется, нужно поступить наоборот: растереть пострадавшие участки льдом. А вдруг она ошибается и только все испортит?
– Надо снять мокрую одежду и согреть тебя, – решила Уайли.
Ребенок продолжал хныкать. Уайли положила свитер рядом с ним на пол.
– Снимай мокрые вещи, я высушу их в сушилке.
Мальчик резко сел и осмотрелся, глаза его метались в поисках выхода. Взгляд остановился на входной двери.
– Тебе нельзя на улицу, – поспешно сказала Уайли. – Там идет снег и очень скользко. Как ты поранил голову? – Уайли кивком указала на кровоточащий висок мальчика. – Ударился об лед?
Мальчик ничего не ответил, но, пошатываясь, поднялся на ноги. На вид ему было лет пять, тонкие заостренные черты подчеркивала короткая рваная стрижка машинкой.
– Скажешь мне свое имя? – спросила Уайли. – Откуда ты родом?
Он продолжал молчать.
– Как только заработает телефон, я попробую позвонить твоим маме с папой.
Ребенок продолжал дико озираться, точно попавший в западню зверек. Уайли не была уверена, что он ее понимает. Он мелко дрожал в своем мокром мешковатом свитере и коротких джинсах.
– Ты, должно быть, промерз до костей, – констатировала очевидное Уайли. – Давай-ка тебя разденем. – Она сделала шаг в его сторону, но малыш отскочил как ужаленный. – Все в порядке, – поспешно заверила Уайли, – я к тебе не прикоснусь, если не хочешь.
Она не знала, как поступить. Принуждать ребенка не стоит: так он еще больше испугается.
– Понимаю, тебе страшно, но обещаю, что помогу тебе. Вот сухая одежда, и я положу на диван одеяло. – Уайли подняла одеяло с пола и перекинула через подлокотник дивана. – Когда будешь готов, сможешь переодеться и сесть на диван погреться.
Уайли отошла на пару шагов. Странный мальчик сидел прямо перед ней, раненый и напуганный. Что он, черт возьми, делал один на улице в такую погоду и где его родители?
– Мне очень нужно, чтобы ты назвал свое имя. – В голосе Уайли мелькнули панические нотки.
Ребенок вздрогнул, но не ответил. Кожа у него на лице приобрела неестественный серо-желтый оттенок. Уайли уже представлялось, как его пальцы чернеют, а сердце перестает биться из-за гипотермии.
Надо заставить его снять мокрую одежду. Уайли медленно приблизилась и протянула руку, чтобы снять свитер, но мальчик издал леденящий душу крик, от которого содрогнулись стены. Уайли удалось ухватить локоть его свитера, и она начала подтягивать ребенка к себе.
– Тебе надо переодеться, – сквозь зубы прошипела Уайли, – иначе точно заболеешь. Ты дрожишь. Разреши помочь тебе.
Мальчишка начал брыкаться. Локоть его угодил Уайли прямо в скулу, и она свалилась на спину, разжав руку.
– Черт бы тебя побрал, я стараюсь помочь, – буркнула Уайли, прижимая пальцы к ушибленному месту. Мальчишка спрятался за высокую спинку стула и оттуда поглядывал на Уайли.
Ну почему общение с детьми так трудно дается? Ей никогда не удавалось найти нужные слова для Сета, чтобы успокоить его. А теперь вот попался этот странный ребенок, и снова она ему только вредит. Горячая волна стыда наполнила грудь.
– Что ж, – Уайли поднялась, – оставайся в мокром. Тебе же хуже.
Она повернулась к мальчику спиной и ушла на кухню. Снова подняла трубку телефона: мертвая тишина. Надо все-таки согреть ребенка. Она перерыла кухонные шкафы и отыскала сухую смесь для какао.
Наполнив чайник кипятком и поставив на плиту, она подумала, что облажалась по полной программе. Ребенок все еще не снял мокрую одежду и совсем не доверял своей спасительнице. Конечно, это можно понять: он же впервые ее видит. Естественно, он боится.
Проделать путь в двадцать пять миль до отделения скорой помощи в Ангоне невозможно в такую погоду. Придется найти способ позаботиться о ребенке дома. Промыть его ссадины, укутать и посадить ближе к огню. А еще напоить и накормить. План не слишком хитроумный, но надо же с чего-то начинать.
Она вскрыла пачку какао, насыпала его в кружку и залила горячей водой. Горячий шоколад будет в самый раз, ведь правда? Все дети его любят. Он станет ее трубкой мира.
Обжигающая жидкость выплеснулась Уайли на руку.
– Черт, – выругалась она. Не хватало еще ошпарить ребенка горячим напитком. Она сунула руку в морозилку, вынула пару кубиков льда и кинула их в кружку.
Наконец Уайли принесла дымящийся напиток в гостиную и взглянула на то место возле входной двери, где совсем недавно оставила мальчика. Его не было. Она перевела взгляд на диван. Там дремал Тас, но мальчишки Уайли снова не увидела. Обыскала комнату. Его нигде не было. Проверила в столовой, отворила дверь в гардеробную, заглянула в ванную и даже вернулась опять на кухню.
Мальчик исчез.
Глава шестая
Возле окна росли мелкие цветочки, отбрасывая фиолетовые отблески в комнату. Они были очень красивые, и девочка представляла себе, что лепестки пахнут виноградным вареньем. Ей так хотелось нарвать их для мамы. Маме нездоровилось, и девочка надеялась, что цветы ее порадуют.
Вместо этого она раскрасила нарисованные цветы. Только вот она потеряла оранжевый карандаш и не могла нарисовать заостренные ниточки, торчащие из середины каждого цветка.
– Как они называются? – спросила девчушка.
– Не помню, – отозвалась с кушетки мама. Она лежала там уже давно и много спала даже днем. Девочка старалась не шуметь и занимала себя раскрашиванием картинок и разглядыванием книжек, стоявших на маленькой полке возле кровати.
Когда пришло время обеда, девочка порылась в шкафчиках в поисках еды. Она нашла буханку хлеба для тостов, вынула два ломтика и сунула в тостер.
– О боже, – простонала мать, поднялась с кушетки и, пошатываясь, побрела в уборную.
Зашел отец и увидел, что девочка ждет, пока поджарятся тосты, а маму
