Поэтому я не испытывал никакого восторга от предстоящей встречи.
Я, не торопясь с достоинством, распрямив плечи, двинулся сквозь тяжёлые шторы, отмечая, что обстановка здесь совершенно не изменилась с тех пор, как я был здесь в последний раз два года назад. Это также не было сюрпризом, отец был педантичен и консервативен, именно поэтому он совершенно не обрадовался моему намерению отправиться в академию Шикли. Но так и ничего не смог с этим поделать, потому что законы и традиции, которые позволяли мне делать то, что я хочу, он также ценил и уважал. Именно этим разногласием я и воспользовался, отправляясь на учёбу. Такие уловки я научился применять для того, чтобы защищать свои интересы, чтобы выжить.
— Сын, — послышался голос отца, а я настолько растерялся, что споткнулся на ровном месте и чуть было не полетел носом вперёд. Когда отец в последний раз называл меня так? Я остановился, для того чтобы порыться в своей памяти, потому что, даже прилагая усилия, в самом деле не мог вспомнить, что такое вообще было.
— Альберт! — металл зазвенел в голосе отца, а мне пришлось отмереть и поторопиться. Совсем не хотелось портить настолько исторический момент пустой ссорой.
Тёмный бархатные шторы не пропускали солнечный свет, поэтому в комнате царила приятная прохлада и полумрак. Всё как любит император. Более того, отец даже имел в услужении специальных магов, которые контролировали температуру воздуха в его личных покоях, поэтому здесь всегда, даже в самый жаркий день было прохладно.
Огромный, массивный стол из редких пород дерева, столешница, которого была ни много ни мало просто карта нашего мира, оказался на удивление пуст, а император ждал меня за небольшим столиком, на котором стояли фрукты и серебряный кувшин, в котором наверняка было его любимая каркарида. Впрочем, если уж быть честным, то и я любил этот освежающий, красный напиток, который изготовляли из спелых ягод, он прекрасно утолял жажду в жару.
Всё происходящее было настолько необычно и непривычно, что мне на мгновение даже захотелось просто развернуться и сбежать. Вместо этого, я сделал над собой усилие, совершил ритуальный поклон и сел на указанный мне стул.
Наступила неловкая и напряжённая тишина.
Отец молчал, а я не имел права открывать рот первым. Да и не стал бы так рисковать, казалось, стоит мне только открыть рот, как из него тут же выскочит какая-то невообразимая глупость, типа вопроса о том, зачем отец меня сюда вызвал.
Кроме того, я не мог не отметить, что отец сильно сдал, он выглядел осунувшимся, уставшим и сильно постаревшим, чего в принципе было невообразимым. Драконы живут очень и очень долго. А сейчас передо мной был настоящий старик. Вот только спрашивать его о самочувствии и возможных проблемах со здоровьем, можно было, только если захотелось проверить насколько умелые руки у отцовского палача. У меня такого желания не было.
— Ты уже видел своего брата? — наконец, после долгой минуты тишины поинтересовался у меня отец, а моё лицо не смогло удержать маску равнодушного спокойствия и искривилось в гримасе, полностью отражающей, всё, что я на данный момент думал о своём брате.
— Значит, видел, бедный мальчик, он так переживает, — с сожалением произнёс отец, а я приложил все усилия для того, чтобы промолчать и вернуть своему лицу прежнее безразличное выражение лица. Императора вряд ли интересовало моё мнение о брате, который уже давным-давно не был маленьким мальчиком, а скорее просто избалованным разгильдяем, если не хуже.
— Мы должны взять с тебя клятву неразглашения, — поспешил меня порадовать отец, и вот тут я несколько удивился. О чём таком может пойти речь, если отец требует от меня подобное? Я никогда не давал повода сомневаться в своей верности и преданности короне. Впрочем, спорить по этому поводу бесполезно.
Я опустился на одно колено перед отцом и склонив голову, торжественно принёс ему клятву, о том, что всё, что я сейчас услышу, будет храниться в секрете, пока он жив.
— Хорошо, — отец, одобрительно похлопал меня по плечу, а я не ожидавший подобного зашатался. Не от силы его прикосновений, а от нахлынувших на меня чувств и эмоций.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я поспешил сесть обратно на стул.
— Около полугода назад Бахрия предложила нам соединить наши королевства, выдав за нашего сына их единственную принцессу, — сообщил император, а я начал думать. В принципе в этом не было ничего удивительно, в договор о браке совершенно точно входило бы условие о военной помощи, которую должна была бы оказать Мазария в том конфликте, который уже несколько лет разорял соседние страны. У нас во всём этом был собственный интерес, нам нужен был магический камень, который мы перестали получать из-за продолжительных военных действий. Вот только готов поспорить, что это только начало истории. И у императора гораздо более долгоиграющие планы на этот, бесспорно, выгодный династический брак.
— Вот только они хотели точно знать, что от этого брака будут наследники, и мы приказали Моргану снять медальон, — отец пару прикусил свои тонкие губы, словно размышляя, что сказать дальше.
Я же автоматически потянулся рукой к своему медальону, потому что жуткая и пугающая догадка в эту же минуту поселилась в моей голове. Нет, этого просто не может быть!
Мазария не признавала бастардов, а молодёжь, несмотря на строгие правила любила погулять. Мужчины, разумеется, за честью дочерей следило нередко целое маленькое войско. Именно для этого были придуманы специальные артефакты, медальоны, которые надевал на сыновей глава рода. Они удостоверились в том, что нежеланной беременности, просто не будет, а наследник или сын рода сможет без лишних забот наслаждаться жизнью, столько сколько ему захочется.
— За полгода Морган обстоятельно прогулялся по всем борделям столицы, но ни одна так и не понесла, — закончил отец. Я же судорожно сглотнул. Мне, без шуток, казалось, что он сейчас вбивает гвозди в мой гроб. Всё это было настолько пугающе и имело столь серьёзные последствия, что я даже не хотел думать, что всё это может значить для меня.
Сомнений в том, что брат попортил всё, что только движется, у меня не было, и то, что сказал отец, отчасти объясняло его сегодняшнее поведение. Но только отчасти.
Оправданий тому, чтобы срывать свою злость на своих же подданных не было. И уж тем более нельзя было охотиться, используя магию на девушку, пускай и определённой профессии. Не её это вина́, если мой брат бесплоден.
Мой брат бесплоден!
Неужели он бесплоден?
А лекари это подтвердили?
Но ведь это значит…
— Мы хотим, чтобы ты снял медальон и после того, как мы удостоверимся в твоей дееспособности ты женишься на принцессе Аделаиде, — отец резко вернул меня на грешную землю.
Мысли бродили в голове смутные и путанные, потому что ситуация была не только неожиданной, но и крайне серьёзной, с далекоидущими последствиями. По закону Морган не имел права на престол, если не мог произвести на свет наследников. Что это всё значило, для меня даже думать не хотелось. Я никогда не хотел власти, меня вполне устраивало место младшего принца.
Я судорожно сглотнул, раздумывая, что же спросить в первую очередь.
— Вы хотите, чтобы я остался тут в столице? — наконец задал я тот вопрос, который волновал меня больше всего. Вся эта ситуация с братом была ужасной, но от одной мысли о том, что мне так и не позволят доучиться, в груди разгорался огонь ярости. Ведь в самом деле это моё полное право. Это то, что я по-настоящему хочу!
— Нет, не стоит, ты сможешь вернуться к своим плебейским занятиям, нас волнуют только наследники — император был короток, а я как можно осторожнее выдохнул от облегчения. Уже тот факт, что я вернусь, был огромной победой, вот только из этого решения прорастало ещё большее количество вопросов.
— Что потом будет с ребёнком? — спросил я как можно спокойнее.
— Он не родится, ну или не проживёт долго, мы укрепляем династию, а не расшатываем престол, — отец укоризненно покачал головой, а мне пришлось прикрыть на минуту глаза. Для того чтобы сдержать рвущийся из них огонь. То, что приказывал, мне сейчас сделать император было мерзко и недостойно ни дракона, ни тем более наследника престола. Сначала создать жизнь, а потом лишить своё же творение самого́ святого из даров богов. Разве можно после такого сохранить свою честь и совесть?
