То, что что-то произошло, он понял сразу, едва лишь увидел Нолана возле стойки администратора в отеле. Не мог человек так измениться за две недели без серьезной на то причины.
— Ты что? — спросил он, настигая Нолана в лифте и настороженно вглядываясь в осунувшееся и как-то внезапно постаревшее лицо друга. — Что случилось?
— Ничего не случилось, — равнодушно ответил тот, глядя куда-то поверх плеча Джея. — С чего ты взял? Все в полном порядке.
И вышел из лифта, оставив его в недоумении и растерянности.
В тот же вечер Нолан напился. Не закутил, как обычно, в душевной компании друзей-собутыльников, так и не дождавшихся предложения поддержать традицию, а безобразно набрался у себя в номере в гордом и абсолютном одиночестве. И отныне неукоснительно проделывал это каждый вечер.
Совершенно непонятно было, как в таком состоянии перманентного похмелья ему удавалось вытягивать сцены. Экшн закончился, все эпизоды были психологически тяжелые, эмоциональные, полные диалогов. И Нолан играл их с чудовищным надрывом, вычерпывая себя до дна, опустошая эмоционально. Даже вечно всем недовольный Ричард притих, поглядывая на него с уважением и некоторым беспокойством. А беспокоиться было из-за чего. В перерывах между сценами вечный балагур Нолан уже не собирал вокруг себя толпу радостно ржущих приятелей, а усаживался в углу за декорациями с сигаретой и бутылкой пива, делая вид, что читает сценарий. Внезапно осиротевшие гетайры пребывали в расстройстве и недоумении.
— Чего это с ним, Джа? — допытывался Гарри. — Что за хрень с ним приключилась?
— Вот пойди и спроси! — огрызался Джейден. — Я-то откуда знаю?
— Ну, ты к нему ближе всех. Вроде, как друг, — бубнил Гарри. — Чо случилось? Ведь как подменили чувака!
— Не знаю я. Отстань, Гарри, он мне душу не изливает. Видишь же, к нему не подойти теперь.
Гарри лишь тоскливо вздыхал.
Впрочем Джейден бессовестно лгал. К тому времени он уже понял, что произошло. Догадался. А вскоре Нолан и сам подтвердил догадку. В тот день, точнее уже глубокую ночь, Джейден возвращался в отель в компании игравшей Роксану Саманты, за которой со скуки пытался ухаживать еще в Марокко. Сэм смеялась, никак его не поощряя его, но и не отказывая напрямую. Дико замерзнув на романтической прогулке, он как раз размышлял над тем, получит ли сегодня утешительный приз, проще говоря, даст она ему, наконец, или не даст, как их внимание привлек шум, доносящийся со стороны бара. Картинка открылась любопытная. Бармен деликатно пытался выдворить из заведения в стельку пьяного Нолана, раз за разом повторяя, что бар уже полчаса как закрыт. Тот ничего слушать не желал, постукивая по стойке пустым стаканом и требуя повторить. При этом угол крена его туловища к плоскости становился все более угрожающим. Увидев их с Сэм, бармен обрадовался едва ли не до слез.
— Заберите! — горячо зашептал он, вцепившись в руку Джейдена. — Он здесь с девяти часов сидит!
— Джей! — расплылся в пьяной ухмылке Нолан. — Садись, выпьем! А кто это с тобой?
Саманта вздохнула и закатила глаза.
— Царица твоя! — пропыхтела она, подныривая ему под руку. — Вставай, черт тебя побери, людям домой давно пора! Помогай, Джей.
Вдвоем они кое-как дотащили полубесчувственное тело вначале до лифта, а затем и до дверей номера.
— Все, мальчики, дальше сами, — выдохнула Сэм, когда они приперли так и норовившего съехать на пол Нолана к стене.
Она поправила расстегнувшуюся на груди блузку и улыбнулась Джейдену:
— До завтра, Джей! Это был чудесный вечер.
И заспешила к себе в номер, унося с собой надежду Джея на продолжение.
Открыв дверь, он предпринял попытку затащить Нолана внутрь. Тот мешком повис на нем.
— Ноги переставляй! — шипел Джей, волоча ирландца в сторону кровати. — Что ж ты, сука, тяжелый-то такой!
Обрушив его, наконец, на постель, Джей присел рядом и перевел дух, размышляя, что делать дальше. Постучаться к Сэм? Вряд ли прокатит. Атмосфера уже не та. А обломаться в очередной раз ему совсем не хотелось.
— Она ушла от меня, — сказал вдруг Нолан.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Джейден медленно обернулся. Нолан смотрел в потолок широко раскрытыми, подозрительно трезвыми глазами.
— Что?
— Она узнала о ребенке, Джей. Собрала вещи и ушла.
— О каком ребенке? — выдавил Джейден.
— О моем. О моем ребенке от другой женщины.
И Нолан рассказал то, что Джей и так знал.
В ту ночь он так и не уснул. Мерил шагами номер, рассеянно наблюдая, как несмело заглядывает в окна хмурый лондонский рассвет. В голове было пусто.
А потом начался ад. Его личная, персональная преисподняя. Джей видел, что открывшись в ту ночь, Нолан скорее совершенно неосознанно, но ждет от него поддержки. И понимал, что не в состоянии ему ее оказать, что это просто выше его сил. Его разрывало на части от какого-то болезненного сочувствия другу, бессильной ярости и злости оттого, что тот посмел причинить ей боль, и постыдной радости, что тайна, наконец, раскрылась. Теперь она свободна, и он, страшно подумать, но он может попробовать… попытаться… Ядовитое варево противоречивых чувств бурлило в нем, не давая ни секунды покоя. Порой он ловил себя на мысли, что готов бросить все, наплевав на многочисленные обязательства, только бы оказаться рядом с ней. Примчаться, увидеть, взять за руку, сжать в объятиях — хотя бы несколько минут счастья. Недолгого, ибо скорее всего этим все и закончилось бы. Боги, как же тяжело было осознавать, что она страдала, и не иметь возможности помочь!
Все завершилось беспробудной пьянкой — единственным, по мнению мужской половины человечества, радикальным способом врачевания душевных ран. Увлекательный вояж по лондонским пабам и барам под проливным дождем обернулся острым бронхитом для Джейдена. Так что в сцене смерти Гефестиона трясущийся в самой натуральной лихорадке Джей и горестно стенающий (от тяжкого похмелья) Нолан были невероятно убедительны.
Впереди забрезжили две недели перерыва в съемках. Проснувшись утром в последний съемочный день, Джейден долго задумчиво изучал зависшие на стекле капли только что окончившегося дождя. Сел на постели. «Извини, дружище… — он потянулся к телефону. — Но теперь каждый сам за себя». Он заказал билет в Дублин.
… Очнувшись от воспоминаний, Джейден огляделся. Берег остался далеко позади. Ничего себе он отмахал! Пожалуй, пора возвращаться.
Сегодня, впервые за все время, проведенное вместе на острове, Алиса выглядела не просто отрешенно-спокойной, а по-настоящему счастливой. И он должен сделать что-то, чтобы продлить это ее состояние. Правда, он никак не мог придумать, что именно. Оставалось надеяться, что идея родится спонтанно.
Алиса удобно устроилась на покатом камне, свесив одну ногу в воду и лениво побалтывая ею. Кошка, блаженно греющаяся на солнышке. Соблазн был просто непреодолимым. Бесшумно подплыв, Джей высунулся по пояс и легонько потянул ее за ногу.
Застигнутая врасплох Алиса с воплем съехала с камня и скрылась с головой под водой.
— Волосы! — негодующе воскликнула она, выныривая и отплевываясь. — Волосы зря сушила!
Она была так близко, что у Джейдена вдруг перехватило дыхание. Достаточно протянуть руку, и он сможет коснуться ее практически обнаженного трепещущего тела. Просто протянуть руку. А потом прижать к себе, найти губами ее губы, стянуть с нее эти узенькие полоски, именуемые купальником, собственным телом почувствовать все ее пленительные и такие желанные изгибы… Алиса внезапно сделала неуловимое движение в сторону и нырнула, исчезая под водой. Джей провел рукой по лицу, стирая капли. И что это было? Так потерять контроль над собой! Может ему в макушку напекло? Тряхнув головой, он поплыл в сторону берега.
Изогнувшись знаком вопроса, Алиса отжимала мокрые волосы. Порывшись в рюкзаке, Джей протянул ей предусмотрительно захваченное полотенце.
— А ты? — спросила она.
— Обсохну, — махнул беспечно рукой.
Алиса села, вытянув ноги, откинула назад голову и, глядя в прозрачно-голубое небо, негромко произнесла:
