«„Деко“ вела практическую работу, чтобы быть подготовленной на случай возвращения колоний».
Занимая одновременно пост экономического референта колониально-политического ведомства нацистской партии, Вейгельт мог выдвигать интересы «Немецкого банка» на передний план.
Крупные монополии стремились перетянуть на свою сторону влиятельных нацистов. Через Мильха «Немецкий банк» обрабатывал Геринга. Прежде всего банк добивался, чтобы его интересы представлялись с преимущественной пользой для подконтрольных ему фирм. Так, концерн «Даймлер-Бенц АГ», начавший в 1933/34 г. производство танков и авиационных моторов, получал через доверенных лиц в военных ведомствах и резидента «Немецкого банка» при Геринге Мильха прибыльные военные заказы. Представители военных ведомств, задобренные «Немецким банком», объявляли то или иное предприятие «Даймлер-Бенц АГ» «важным военным объектом» и заваливали его заказами. Так было, например, с мариенфельдским заводом «Даймлер-Бенц», выпускавшим танки и моторы. В одном только 1934/35 хозяйственном году этот завод дал, по официальным данным, около 800 тыс. марок чистой прибыли. Фактически же прибыль вдвое превышала эту сумму, ибо большая часть объявленного дохода в балансе была скрыта.
В секретной записке директора мариенфельдского завода Вольфганга фон Хентига председателю наблюдательного совета «Немецкого банка» фон Штаусу есть примечательная фраза:
«1 870 000 марок, представленных для возобновления производства в Мариенфельде, почти полностью уже возмещены в 1934 году».
Подобные аферы имели место на заводах «Даймлер-Бенц АГ» в Унтертюркхейме и Зиндельфингене, которые также были объявлены «важными военными объектами».
Чтобы обеспечить подопечным концернам большие экономические выгоды по сравнению с конкурентами, руководство «Немецкого банка» зачастую санкционировало мошеннические трюки. Всё тот же директор мариенфельдского завода «Даймлер-Бенц» Вольфганг фон Хентиг докладывал в секретном послании фон Штаусу:
«Как только обнаружилась нехватка материалов, я лично направился к генералу Лизе (начальник управления вооружений сухопутных войск. – Авт.) и в присутствии начальника штаба полковника фон Ханнекена изложил, как обстоят дела на мариенфельдском заводе. Я умышленно обрисовал положение на ближайшие месяцы более угрожающим, чтобы это возымело должное воздействие…»
Подкуп, аферы, махинации приносили огромные прибыли. Но, как говорится, аппетит приходит во время еды. Представители финансовой группы «Немецкого банка» стремились заполучить от имперского военного министерства и солидные кредиты. В результате дружественных бесед фон Штауса с генералом Кессельрингом и Мильхом имперское министерство авиации предоставило «Даймлер-Бенц АГ» кредит в сумме 1,6 млн марок. В дальнейшем концерн также получал миллионные кредиты. Недурные субсидии имели и другие концерны, входившие в группу «Немецкого банка». Один мансфельдский концерн отхватил 321 млн марок у имперского министерства экономики.
Руководители банка брали под защиту компании, уличённые в нечистых проделках. Машиностроительный концерн «Р. Шток унд К0» извлекал солидные прибыли, ловко завышая цены на военную продукцию. Главное командование вермахта потребовало возвратить миллион марок, однако концерн пустил в ход свои связи с «Немецким банком» и не только вышел сухим из воды, но даже получил от военного ведомства благодарность за «изготовление особо важного снаряжения отличного качества». Главное командование вермахта впоследствии завалило «Р. Шток унд К0» прибыльными заказами и даже взяло на себя выплату налога с оборота. Вот какие бывают удивительные истории!
Впрочем, и сами руководители «Немецкого банка» проворачивали аферы почище. Так, банк всячески затушёвывал своё всеобъемлющее господство в экономике Германии. «Немецкий банк» советовал своим постоянным клиентам приобретать акции именно тех предприятий, где он хотел бы расширить сферу влияния или полностью подчинить их своему господству. Таким образом, в руках банка незаметно концентрировался огромный капитал, намного превышавший его собственный. Это давало банку право решающего голоса на общих собраниях акционеров, хотя, по существу, банк являлся не собственником, а лишь распорядителем акций. Так «Немецкий банк» осуществлял право главного акционера, не будучи им на самом деле. Это обстоятельство, впрочем, всячески скрывалось.
В результате банк установил свой контроль над множеством предприятий самых различных отраслей промышленности, над источниками сырья в самой Германии и за рубежом. Вот характерный пример: на общем собрании акционеров фирмы «Электрише лихт унд крафтанлаген АГ» «Немецкий банк» располагал 219 001 голосом из общего количества 302 809, т. е. 72,3% всех голосов, не имея при этом в кармане ни единой акции. Зато он представлял солидный капитал своих акционеров: депонированные акции филиалов, акции, переданные ему для представительства 30 другими банками и концернами, всего на сумму 21 900 100 марок.
Хитроумная банковская механика империализма давала простор для любых афер. «Всякие правила контроля… учреждения надзора и т. п… не могут тут иметь никакого значения», – отмечал ещё В. И. Ленин[13].
На общем собрании акционеров автомобильной фирмы БМВ («Байерише моторенверке АГ»), состоявшемся 19 марта 1932 г., присутствовавшие здесь директора «Немецкого банка» фон Штаус, фон Левинский, Вейль располагали более чем 52% всех голосов. В уже упомянутом концерне ДЕА («Дойче Эрдоль АГ») «Немецкий банк» властвовал через возглавляемый им банковский консорциум (временный союз нескольких банков), представляя около 56% всех голосов и акций и не обладая… ни одной собственной акцией. Банк лишь представлял чужую собственность и акции, переданные ему по доверенности. Точно так же выглядела картина на общих собраниях фирмы «Даймлер-Бенц АГ», общества «Кали-хеми АГ», концерна «Маннесманрёренверке АГ».
Так банкиры расширяли сферу своего влияния. Обладая большинством голосов на общих собраниях, «Немецкий банк» без труда формировал угодные ему наблюдательные советы. В перечисленных выше фирмах ставленники банка занимали даже посты председателей наблюдательных советов. А ведь это далеко не полный перечень концернов, в которых господствовал «Немецкий банк»!
«Мы не хотим отказываться от права голоса по депонированным ценностям, – говорилось в секретном циркуляре „Немецкого банка“, – ибо в противном случае может появиться… опасность возникновения случайного большинства со всеми непредвиденными последствиями и деятельность владельцев акций, которая сейчас, как никогда, должна быть направлена на укрепление военной экономики, будет осложнена. Но нам представляется нецелесообразным обращать на себя особое внимание в списках акционеров общих собраний слишком большими цифрами».
«Мой друг Гиммлер»
Как видно, заправилы банка не нуждались в рекламе своего могущества. Их больше волновала проблема военной экономики, закупки в других странах стратегически важных материалов на валюту, которую добывал отдел «зарубежных связей» банка. Не будет преувеличением сказать, что «Немецкий банк» сыграл определяющую роль в экономической подготовке фашистской Германии ко второй мировой войне. Ещё летом 1933 г. представители фирм «Хеншель» и «Рейнметалл», финансируемые «Немецким банком», провели секретное совещание с руководителями третьего рейха о разработке новых типов танков. Спустя несколько месяцев правление концерна «ИГ Фарбениндустри», в котором также господствовал банк, предложило Герингу четырёхлетний план развития германской химической промышленности в военных целях, который был с благодарностью принят. «ИГ Фарбениндустри» и «Сименс», гиганты химической и электротехнической индустрии, являлись главными поставщиками вооружения и боеприпасов для вермахта. Производство военной продукции в этих фирмах непрерывно расширялось. К 1939 г. обороты «ИГ Фарбениндустри» достигли фантастической цифры – 3,116 млрд марок, а «Сименс унд Гальске» – 1,100 млрд марок. С конвейеров подконтрольного «Немецкому банку» концерна «Даймлер-Бенц АГ» сходили танки, которым вскоре предстояло утюжить поля Европы. Концерн БМВ выпускал для гитлеровского вермахта автомашины и мотоциклы. Фирма ДЕА и «ИГ Фарбениндустри» снабжали горючим люфтваффе, военно-морской флот и танковые войска. В лабораториях ИГ были разработаны смертоносные газы для массового уничтожения людей. Директора «Немецкого банка» знали об этом и молчали, ибо немалая часть доходов с производства этой продукции шла в их собственные карманы.
