Шарлотта?
Он произносит мое имя так, что по моему позвоночнику пробегают мурашки. Это единственная причина, почему я не поправляю его. Никто не называет меня Шарлоттой. Я – Чарли, и всегда ею была с тех пор, как мне исполнилось восемь лет.
И это также единственная причина, почему я наконец поднимаю на него глаза, позволяя нашим взглядам встретиться. Мистер Грант такой красивый, что на него почти невозможно смотреть. Он не отводит глаз. Более того, смотрит на меня дольше, чем принято считать приличным.
– Вы думали, что я… проститутка? – спрашиваю, нависая над прилавком. Я шепчу последнее слово, как будто кто-то может меня услышать, пока под вспышки стробоскопа над роллердромом грохочет песня «Groove is in the Heart».
Мистер Грант тоже наклоняется вперед, копируя мою позу. Его часы ударяются о покрытый линолеумом прилавок.
– Нет. Я не думал, что вы проститутка.
Мы пару секунд просто смотрим друг на друга. Наши лица так близко, что со стороны, наверное, кажется, что мы или делимся непристойными секретами, или собираемся поцеловаться.
– Вы к этому еще что-то добавите? Или я должна подключить воображение? – спрашиваю я, когда мужчина не дает мне никакой дополнительной информации.
В его глазах мелькает озорство. Он облизывает нижнюю губу и отклоняется от меня.
– Задействуйте свое воображение. Что именно вы себе представляете?
Вопрос звучит кокетливо, но я не собираюсь подыгрывать мистеру Гранту. Вместо этого я просто собираюсь ответить на его вопрос.
Вот только я понятия не имею, что я себе представляю. И не уверена, насколько комфортно себя при этом чувствую. Этот разговор носит слишком интимный характер. Чтобы бороться с внезапным напряжением между нами, я заставляю себя говорить как можно более непринужденно. Я могла бы заявить, что уже все узнала о его компании, но хочу, чтобы он объяснил мне все сам.
– Как я понимаю… у вас куча разных женщин, которые просто появляются в вашем офисе, готовые к тому, что вы будете орать на них, а они встанут перед вами на колени?
– Иногда, – спокойно отвечает мистер Грант, как будто это не самое безумное, в чем он когда-либо признавался. Серьезно, кто этот парень?
У меня пересыхает во рту.
– И вы им платите…
– Да.
– Мне очень не хочется вам это говорить, но это сильно смахивает на проституцию.
– Проституция предполагает секс, мисс Андервуд. Я не занимаюсь с женщинами сексом за деньги.
Мои глаза лезут на лоб. Он сказал «секс» – дважды, – и это вызвало в моем животе одновременно возбуждение и тревогу. Я сжимаю ноги вместе.
– Но что тогда вы с ними делаете?
– Это довольно личный вопрос. – Он снова играет со мной. – Я велел вам задействовать воображение, так что давайте. Если я не занимаюсь с ними сексом, как думаете, для чего я их нанимаю?
Понятия не имею. Я еще не до конца изучила его сайт. Так что я кусаю нижнюю губу и перебираю в памяти то, что мне известно на данный момент.
– Вы не можете просто платить женщинам за то, чтобы они вставали перед вами на колени в вашем кабинете.
– Почему бы и нет?
– Потому что это глупо. В чем смысл?
– В том, что мне это нравится, и они готовы это сделать.
У меня нет слов. Это не может быть правдой. Растерянность на моем лице сменяется улыбкой. Это должно быть унизительно для него, но он нисколько не смущен. Что заставляет меня задуматься о чем-то очень нехорошем.
– И…
Но я заставлю себя замолчать. Я не могу закончить фразу. Это слишком близко к флирту, слишком… интимно.
Черт.
– Что и? – эхом повторяет он, нетерпеливо ожидая, когда я закончу.
– И как я справилась?
Мне отчаянно хочется закрыть лицо руками или спрятаться под стол, а может, даже включить пожарную сигнализацию. Но если он так легкомысленно и небрежно говорит об этом, то и я возьму такой же тон. Потому что сейчас я умираю от желания узнать. Если он живет этой скрытной извращенной жизнью, то я хочу заглянуть за занавес. Это так заманчиво – просто окунуться в запретную, но захватывающую жизнь, которую он ведет.
Итак, вместо того чтобы прятаться, я заставляю свое тело не выдать меня: держу спину прямо, на лице сохраняю спокойное выражение. Как будто я только что спросила его, что такое супчик дня, а не то, насколько хорошо я справилась с ролью извращенной секретарши-рабыни.
После затянувшегося молчания и глубокого выдоха он говорит:
– Вы справились превосходно, Шарлотта.
Что? Я не ослышалась?
– Мне показалось, вы были недовольны мной. Но я все сделала правильно.
– Скажу в вашу защиту, вы даже не знали, что делаете.
Из моей груди вырывается смех.
– Тогда почему вы говорите, что я справилась превосходно?
Он снова замолкает. Мистер Грант сейчас явно воюет с самим собой, взвешивая разные варианты и, вероятно, думая, что, как более взрослый из нас двоих, он должен первым положить конец этому неуместному обсуждению.
– Я действительно не должен говорить…
– Да ладно. Вы первый это начали.
Это требует некоторых усилий с моей стороны, но мне удается сохранять непринужденный и слегка незаинтересованный тон.
Как вдруг колебаний нет. Слова легко перелетают через прилавок прямо с его губ в мои уши.
– Мисс Андервуд, вы изысканно смотрелись на коленях.
Даже не потеряй я дар речи, все равно бы не знала, что сказать. Сижу напротив него, как рыба, разевая рот. Удивительно, как я перешла от ссоры с Бо на лужайке перед его домом всего пару дней назад вот к этому: его отец говорит мне, что я хорошо смотрелась, стоя на коленях.
Нет, не просто хорошо. Изысканно.
Уверена, в моей долгой жизни не будет ни дня, чтобы я, услышав эти четыре слога, не подумала о мужчине, который был на двадцать лет старше меня и использовал именно это слово для описания того, как я выглядела, стоя перед ним на коленях.
Это нелепо. Смехотворно. Это нарциссизм и сексизм. Это унизительно, чувственно, лестно и… так много других слов, которые я не могу подобрать в данный момент. Почему-то в ответ мне удается произнести только:
– Я?
– Да, – отвечает мистер Грант, и в его голосе слышится голод. Будто у льва, рычащего перед тем, как растерзать свою жертву.
Умоляю мозг выдать наружу связную мысль… Наконец у меня получается сформулировать вопрос.
– И эта работа на коленях… Ваша компания нанимает девушек?
– Да.
– А вы решили, что я одна из тех девушек.
– Именно.
– И эту работу вы мне сейчас предлагаете?
– Это было бы крайне неуместно, учитывая ваши
