грудь.
Затем я вспоминаю выражение ее лица на днях, когда она встала передо мной на колени. Был момент, когда я нежно взял ее за подбородок и назвал прекрасной. Тогда взгляд Шарлотты смягчился, а сама она почти растаяла от моих прикосновений. Это выглядело слишком естественно, чтобы быть притворством.
Она замечает, как задумчивость на моем лице сменяется удивлением.
– Ну, так что? – нетерпеливо спрашивает она. – Вы как будто это поняли. Что это?
Да, я определенно понял. Но не совсем уверен, хочу ли я ей в этом признаться. Не знаю, почему, но у меня странное желание сохранить это знание для себя, сделать своим маленьким сокровищем. Если я скажу Шарлотте, что у нее, судя по всему, сильная потребность в похвале, она поделится этим с другими людьми. Вдруг когда-нибудь другой мужчина будет шептать ей на ушко все те непристойные вещи, какие хочу сказать ей я. Например, как хорошо она глотает член или как красиво она выглядит, когда в нее кончают.
Что эгоистично с моей стороны, особенно учитывая, что я никогда не говорю такие вещи. Кроме того, Шарлотте в будущем будет полезно знать такое о себе. Однако я хочу удержать эту тайну еще немного.
– Ничего, – бормочу я, встаю и возвращаюсь к своему стулу.
– Да ладно, скажите мне!
– Я уже говорил. Я еще недостаточно знаком с тобой, чтобы это определить. Если ты действительно хочешь знать, поговори с Гарретом. Можешь спросить его, когда позже отдашь ему эти документы. А пока приступай к работе.
Мой тон почти ледяной. Улыбка на ее лице тотчас гаснет. Шарлотта берет блокнот с ручкой и приступает к работе. Между ее бровей появляется морщинка.
Если эта неделя мне что-то и доказала, так это то, что рядом с этой девушкой я должен следить за собой. Она слишком совершенна, чтобы не обращать на нее внимания, и слишком запретна, чтобы быть моей.
Правило 8:
Можно быть слишком вызывающе одетой,
даже если вы работаете в секс-клубе
Чарли
– Готово? – Эмерсон возвышается, стоя за моей спиной, пока я заполняю сотую страницу чертовски скучных бумаг.
– Неужели и впрямь необходимо ставить мою подпись на каждой странице этого пакета? – шучу я и улыбаюсь. Он же хмуро глядит на меня сверху вниз, никак не реагируя на мою шутку.
– К сожалению, да. А теперь собирай вещи, я отвезу тебя в клуб. Хочу провести экскурсию и познакомить со всеми.
Я расправляю плечи. Со всеми? В клуб? Я думала, что это будет работа в одном месте. То есть я знала о том, что клуб строится, но особо не ожидала, что попаду туда. И познакомиться с любителями извращений? Мои ладони тут же начинают потеть, и я бросаю взгляд на свою одежду.
Теперь мне понятно: выбирая одежду для новой административной работы, вы должны остановиться на самом строгом, самом деловом наряде. Но по какой-то причине, собираясь сегодня утром, я была не в духе. Нет, не скажу, что прозрачную блузку и черный лифчик я надела случайно, но я все еще была настолько зациклена на нашей первой встрече в его офисе, что машинально пошла на что-то более… рискованное, чем обычно.
Я хотела… не знаю, наверно, произвести на него впечатление. Нет, впечатление – не то слово.
Завести его? Фи, только не это.
Сделать ему приятно? Да-да, именно так. Мне хотелось надеть что-то такое, что понравилось бы не только мне, но и ему. Если честно, не знаю, как к этому относиться, но это то, что есть.
– Прямо сейчас?
– Да, прямо сейчас. Ну, давай же. Я поведу машину.
Он поворачивается на каблуках и хватает синюю куртку. Следую за ним через дом к гаражу и, пока он идет впереди, бесстыдно пялюсь на его широкие плечи. Они великолепно смотрятся в облегающей хлопчатобумажной рубашке. Она светло-серая, с тонким дамасским узором.
Затем мой взгляд скользит ниже. Темно-серые брюки плотно обхватывают ягодицы и мускулистые бедра Эмерсона. Я вижу сходство в телосложении между ним и Бо. Тот тоже крупный, но я никогда не видела, чтобы брюки сидели на нем так соблазнительно.
Когда мы подходим к гаражу, он открывает дверь и впускает меня внутрь. Это просторное помещение, способное вместить четыре машины, но у Эмерсона здесь стоит только одна. Черная и дорогая. Автомобиль подает звуковой сигнал, и я вздрагиваю при мысли о том, что он вот-вот увидит мою машину.
Еще мгновение, и взору Эмерсона предстает мой потрепанный седан «Субару» с клейкой лентой, намотанной на зеркало заднего вида. Его глаза на миг задерживаются на этой позорной конструкции.
– Я неплохо вожу машину, – оправдываюсь я. – Просто мы с младшей сестрой играли в учебную пожарную тревогу на красный свет, и я слишком увлеклась.
Он хмурит брови и с любопытством смотрит на меня.
– Учебная пожарная тревога на красный свет?
– Да. Это когда вы останавливаетесь на красный свет, и кто-то кричит «пожарная тревога», и все должны выйти, обежать вокруг машины и вернуться на свои места, прежде чем загорится зеленый. Так вот, один раз я выскочила и в спешке сбила собственное зеркало. Оно отлетело в сторону, и мне пришлось залезть под грузовик, чтобы его достать.
Морщинка на лбу Эмерсона делается глубже и резче.
– Звучит довольно опасно.
– Это да, зато весело.
Ну почему он даже не улыбнется? Он вечно такой задумчивый. Его глубокие темно-зеленые глаза смотрят на меня без капли юмора. Мне тотчас становится не по себе.
– Никогда в такое не играл, – отвечает он, открывая дверь со стороны водителя.
– Мне кажется, вы просто играете в другие игры.
Он вопросительно смотрит на меня. Я буквально вжимаюсь в сиденье, лишь бы избежать его взгляда. Но когда он садится рядом со мной, клянусь, я на один краткий миг замечаю на его лице намек на улыбку.
Поездка проходит в молчании. Когда мы подъезжаем, оказывается, что это вовсе не новое здание, а старый кирпичный склад, который, похоже, находится на реконструкции. И находится он почти в центре города. Окна и двери закрыты картоном, стены в строительных лесах, снаружи припаркованы грузовики. Прямо над дверью логотип компании, блестящий круг из черного железа с буквами КРИ.
Эмерсон паркует машину на другой стороне улицы, подальше от грязи и мусора строительной площадки. Пытаюсь опустить юбку на пару дюймов ниже и скрещиваю руки на груди, чтобы прикрыть ими лифчик.
Глупо, глупо, глупо.
Как только мы захлопываем дверцы машины, из здания выходит высокий блондин в пыльных джинсах и обтягивающей фланелевой
