выйдет, – лепечу я дрожащим шепотом, но, когда пытаюсь вырваться, он загоняет меня в угол. Его теплая ладонь на моей руке останавливает меня.
– Нет! – рявкает он.
– Нет?
Он не может сказать мне, что я не могу уволиться. И это тогда, когда все, что я делаю, похоже, бесит его.
Эмерсон шумно вздыхает, но затем его лицо немного смягчается.
– Нет, ты не можешь уволиться. Но, когда мы в клубе, не смей отходить от меня даже на шаг или разговаривать с кем-то, кроме меня, поняла?
– Так нечестно!
– Я говорю это не как твой босс, Шарлотта.
Я смотрю на него, и протест замирает у меня на губах.
– Тогда что…
– Ты… подруга моего сына, и моя работа – защищать тебя. Здесь тебя никто не обидит, но мне не хотелось бы бросать тебя тут в первый же день. Поняла?
Температура тела падает градусов на сто. То есть я тут думаю о крепких грудных мышцах и больших руках Эмерсона, а он видит во мне ребенка, знакомую своего сына? Я чувствую себя полной идиоткой.
Ну почему отец Бо не урод?
– Пойдем к Мэгги, – говорит Эмерсон, отпуская руку и поворачиваясь ко мне спиной.
На мгновение застываю на месте, а он подходит к двери и ждет, когда я последую за ним. Как только я делаю это, его рука возвращается на приятное место на моей пояснице. Я ненавижу себя за то, как сильно мне это нравится, но я не могу вынести мысль о том, что он зол на меня. Он мягко подталкивает меня к выходу и идет дальше по коридору. На этот раз я просто смотрю вперед, не позволяя взгляду скользить по открытым комнатам, мимо которых мы проходим по пути в офис.
Правило 9:
Иногда полезно одеться как проститутка
Чарли
– Я всего лишь пытался тебя защитить, – бормочет он по дороге домой.
– Что?
После того случая в тронном зале я машинально ковыряю облупившийся черный лак на ногтях. И проклинаю собственную наивность. Мне неприятно, когда Эмерсон вечно мне указывает, какая я маленькая в его присутствии, когда он говорит мне, что делать. И, черт возьми, я хочу, чтобы он это признал.
– Советую тебе быть осторожной с этими парнями, особенно с Дрейком. – Его взгляд скользит по моему телу, и я понимаю, что он имеет в виду мой скандальный наряд.
– Неужели он привык распускать руки? – спрашиваю я, прекрасно зная, что Дрейк меня не интересует. Да, он красив, выше всяких похвал, но явно не в моем вкусе. Не мой типаж. Разумеется, после Бо я не совсем уверена, что знаю, какой у меня типаж.
– Дрейк неплохой парень. Он хороший друг, но трахает все, что движется, а ты еще слишком молода, Шарлотта.
Я стискиваю зубы и отворачиваюсь.
– Если вы и дальше намерены обращаться со мной как с ребенком, то вам просто не стоило меня нанимать.
Краем глаза я замечаю, как он тоже сжимает челюсть. Оставшуюся часть пути мы оба молчим. Въехав в гараж, Эмерсон вылезает и поворачивается ко мне.
– Ты в последнее время общалась с Бо?
В глазах мужчины мелькает намек на отчаяние.
– Я видела его вчера в торговом центре.
Брови Эмерсона ползут вверх, спина выпрямляется.
– И как он там?
Я пару секунд обдумываю ответ. Должна ли я подсластить пилюлю и сказать ему, что у Бо все прекрасно, что он не переросток, не знающий, чем ему заняться, – хотя на самом деле так оно и есть? Ему бы стало от этого лучше? Вместо этого я сразу перехожу к делу.
– Он хочет свою половину залога. Он был жутко зол на меня за то, что я не взяла чек на его половину.
Брови Эмерсона вздрагивают от моих слов.
– Зол на тебя?
– Да, в глазах Бо я никчемная дура. Неудачница и идиотка.
Не знаю, зачем я ему это говорю, слова просто сами выскакивают у меня изо рта. Выражение лица Эмерсона меняется от замешательства к гневу.
– Он так не думает.
– Нет, именно так он и думает.
Я обхожу машину и встречаю его возле багажника. Он молчит, как будто размышляет. И я уверена: Эмерсон думает о том, как пригласить сюда Бо, чтобы отдать ему его половину чека. Это действительно отличная наживка, если он хочет увидеть своего сына.
Его следующие слова становятся для меня неожиданностью.
– Ты не такая, Шарлотта.
Я усмехаюсь.
– Вы меня почти не знаете.
Его рука нежно сжимает мою руку чуть выше локтя, заставляя посмотреть ему в глаза.
– Прекрати, – довольно грубо и резко приказывает он. Я даже отшатываюсь, но его пальцы крепко сжимают мою руку, что удерживает меня в вертикальном положении.
Странно. Я вдруг оказываюсь ближе к нему и почти прижимаюсь к его груди. Он притянул меня к себе?
– Ты не неудачница, не безмозглая дура и не идиотка, ты меня поняла? – Он как будто сердится, и не будь его слова такими утешительными, я бы испугалась.
– Хорошо.
– Извини, что я тебе тогда все это наговорил.
– Все в порядке, – лепечу в ответ. Я так ошеломлена его близостью, что нейроны в моем мозгу перестали активироваться. Я чувствую его теплое дыхание, и будь на моем месте другая женщина, она бы точно захотела, чтобы он ее поцеловал. И думаю, он так бы и поступил.
Но я не какая-то другая женщина, я Чарли. Слишком наивная. Слишком неуклюжая. Неразвитая. Ничего из себя не представляющая.
– И извини, что сделал тебе выговор сегодня в клубе. Гаррет и Дрейк слишком многое себе позволяли. Это была не твоя вина.
Что случилось с мистером Большим Боссом? С ним было легче иметь дело, чем с мастером комплиментов и извинений. Я не знаю, что на все это отвечать, поэтому отступаю и выдергиваю руку из его хватки.
– Я понимаю. Да. Спасибо.
– Если Бо хочет свои деньги, он может прийти за ними сам, – добавляет Эмерсон, буквально выплевывая каждый слог, и входит в дом.
Слегка потрясенная, я следую за ним.
Где-то между гаражом и кухней, в которой Эмерсон показывает мне кофеварку и говорит, где брать воду и все остальное, что мне может понадобиться, я вспоминаю о собственном отце.
Похоже, Эмерсон не разговаривал с Бо уже четыре месяца. Я не общалась со своим отцом почти в пять раз дольше. Он не звонит, не шлет текстовых сообщений и не нанимает моих бывших, чтобы попытаться вернуть меня. Он никогда насильно не заставлял меня признать, что я не неумеха.
Позже,
