О том, как он находил бы способ доставить мне удовольствие, пока я находилась там. В магазине мне было приятно чувствовать на себе восхищенные взгляды, знать, что я могу использовать свое тело с выгодой для себя. Чувствовать себя комфортно и щеголять своими достоинствами. Знать, что, пусть я и не стройна, как прутик, а моя кожа далеко не идеальна, это не значит, что я не могу быть сексуальной.
Правило 10:
Когда ваши друзья начинают любопытствовать,
ничего им не говорите
Эмерсон
– Как дела с новой девушкой?
Мы с Гарретом сидим в баре, ждем остальных. Мы не обсуждали сегодняшнее происшествие в клубе, но и говорить особо не о чем. Для него Шарлотта – всего лишь очередная сотрудница, что на самом деле так и есть, и ему не запрещено говорить с ней или даже немного пофлиртовать. Обычно я не храню секретов от лучшего друга. Пока что он не знает подробностей того, как я нашел Шарлотту, и я не собираюсь долго хранить это в тайне.
– Она идеальна, – отвечаю, сделав глоток пива.
Гаррет пытается изобразить удивление. Вскинув руки вверх, он ведет себя так, будто только что увидел второе пришествие Христа или что-то в этом роде.
– Прекрати, – бормочу я.
– Неужели? Эмерсон Грант наконец-то нашел кого-то, кто его устраивает? Выпивка сегодня за мой счет.
– Очень смешно. Кроме того, она всего лишь секретарша, или ты забыл? Стандарты и требования значительно ниже.
– Это я понимаю. И могу смириться с тем, что не я нашел ее. Я просто счастлив, что могу вернуть себе двадцать часов в неделю, ведь именно столько я потратил, пытаясь найти для тебя идеальную девушку. Не говоря уже обо всех бумажках, связанных с назначением и переназначением каждой девушки. Это выматывало.
– Что ж, я рад, что ты доволен.
– Нет. Это я рад, что ты доволен. – Он смеется и делает глоток. Поставив стакан, Гаррет бросает на меня пытливый взгляд. – Где ты ее вообще нашел?
Я морщусь. Думаю, лучше всего сказать правду.
– Видишь ли…
В этот момент в помещение врываются Хантер и Дрейк, и я умолкаю на полуслове. Наш деловой партнер Хантер и его лучший друг – два самых шумных, самых крикливых тридцатилетних похабника, каких я только встречал.
За ними следуют жена Хантера, Изабель, и Мэгги, правая рука всех и каждого. Обе ведут себя подобающим образом – сдержанно и прилично – в отличие от двух мужчин перед ними.
Мы все приветствуем друг друга и занимаем места за одним и тем же столом, за которым сидим каждый вечер четверга в течение последних восьми лет.
Это идеальное место для встречи, так как мы редко видимся в течение недели. Это также единственное место, где могут разместиться все, начиная от Дрейка в джинсах и ботинках, который пришел прямо со стройплощадки, и заканчивая мной в деловом костюме. И не настолько сомнительное, чтобы нам было некомфортно приводить сюда девушек.
– Какие новости? – спрашивает Хантер, когда они возвращаются от стойки бара со своими напитками.
– Эмерсон только что сказал нам, что его новая секретарша идеальна.
– Хмм… – произносит Мэгги в ответ и поджимает губы.
– О, к чему ты это? – спрашивает Изабель, явно уловив сигнал, который подразумевала Мэгги.
– Я ожидала бы от Эмерсона кого-то другого, вот и все.
– Она всего лишь моя секретарша, – вставляю я, хотя, кажется, никто этого не слышит.
– Что с ней не так? – спрашивает Хантер.
– С ней все в порядке, – быстро выпаливаю я.
– Вы о той девушке, которую ты привел сегодня? Да, с ней определенно все в порядке.
Дрейк наклоняется, чтобы присоединиться к разговору. При этом он многозначительно выгибает бровь, и я тихонько рычу в свой стакан. Дрейк – друг Хантера и, не считая того, что он прораб на стройке нашей первой локации, к бизнесу отношения не имеет. Он не ценит такой образ жизни по-настоящему. Он просто самый большой бабник во всем Брайар-Пойнте. И я не шутил, когда сегодня сказал Шарлотте, что он трахнет кого угодно старше восемнадцати.
– Довольно.
– Что? Это ведь твой типаж, разве нет? – игриво спрашивает он. – Молоденькая, горячая, таскается за тобой, как щенок.
Гаррет отвечает за меня:
– Оставь его в покое, Дрейк.
Впрочем, шутки Дрейка меня не задевают. Не его вина, что он падок на молоденьких девушек. Он улыбается мне через стол. Я качаю головой и допиваю свой напиток. Он может сколько угодно смеяться, но никогда даже пальцем не дотронется до Шарлотты. Уж я позабочусь об этом.
Встав из-за стола, подхожу к бару, чтобы заказать второй напиток. Жестом подозвав бармена, я мысленно возвращаюсь к сегодняшнему разговору с Шарлоттой. Не знаю, почему так отреагировал. Мне не следовало загонять ее в угол. Чувствую себя не в своей тарелке. Что, черт возьми, я знаю про работу с молоденькой девушкой?
Шарлотта куда больше интересуется этим бизнесом, чем я ожидал, и я разрываюсь между тем, насколько это приятно и какие неприятности это может мне принести. Вынужден признать, что беззастенчивое любопытство, особенно когда дело касается извращений и секса, чертовски возбуждает. Для нас обоих было бы куда лучше, будь она тихой и напуганной, а не пытайся совать нос туда, куда не следует, и не вляпывайся в неприятности.
Неужели ее образ на том троне так врезался мне в мозг? Конечно, а как иначе? Она великолепная девушка, и я провел большую часть дня, пытаясь не таращиться на ее сиськи сквозь полупрозрачную блузку.
Но она девушка моего сына… Бывшая, настоящая или будущая, не имеет значения. Что, черт возьми, со мной не так?
Я возвращаюсь к столу и вижу, что Гаррет наблюдает за мной.
– Ты какой-то сам не свой, – говорит он. Остальные о чем-то болтают на другой стороне стола, поэтому он тихо бормочет, чтобы никто больше не услышал: – У тебя все хорошо?
Я провожу рукой по лицу.
– Все в порядке. Просто устал. Мы открываемся через шесть недель, а ремонт даже близко не выглядит законченным.
Я искоса смотрю на Дрейка, чтобы убедиться, что он меня не слышит, но тот слишком занят: увлеченно рассказывает некую замысловатую историю про секс втроем, причем настолько громко, что ее слышит весь бар.
Гаррет хлопает меня по плечу.
– Расслабься. Все не так плохо, как ты думаешь. Как только они вытащат оттуда строительное оборудование, все будет выглядеть в десять раз лучше, вот увидишь.
Я киваю, стараясь, чтобы его утешительные слова просочились в мою душу.
– Ты прав.
Его рука остается
