class="p1">Его рука скользит вверх по моей, и он наклоняется, чтобы углубить поцелуй. Но Эмерсон не успевает это сделать – раздается звонок телефона. На фоне окружающей нас тишины он звучит как пулеметная очередь прямо рядом с нами. Я ахаю и быстро отстраняюсь, а после вскакиваю со стула и быстро перебегаю на другой конец комнаты.
Звонок прекращается. Бросаю взгляд назад и вижу, что Эмерсон выключил звук и теперь с беспокойством наблюдает за мной.
– Шарлотта, – зовет он начальственным тоном. – Что случилось? Присаживайся.
– Это было глупо с моей стороны. Извините. Я увлеклась, сделала все сгоряча, не подумав. Не знаю…
– Шарлотта! – рявкает он.
– Мне нужно идти. Извините.
– Не уходи! – кричит Эмерсон, но я уже в фойе, хватаю из шкафа куртку и сумочку с банкетки. Когда оборачиваюсь, он всего в шаге от меня.
– Честное слово, извините. Мне так стыдно.
Руки взлетают к лицу, и я чувствую ладонями жар своих щек. Мысли беспорядочно летают в голове.
Я поцеловала отца Бо. Моего начальника. Отца Бо. Сорокалетнего мужчину.
Пальцы Эмерсона мягко касаются запястий, он убирает мои руки от лица.
– С тобой все в порядке?
– Нет!
– Почему?
– Потому что…
– Потому что мы поцеловались, – заканчивает Эмерсон.
– Боже мой! – вскрикиваю я и снова пытаюсь закрыть лицо.
– Шарлотта, успокойся.
– Извините.
– Перестань извиняться. Ты не сделала ничего дурного. Не уходи. Садись.
Он ведет меня в гостиную в передней части дома с большими эркерами, выходящими на тихий зеленый район. Его большая теплая рука снова лежит на моей талии, и я расслабляюсь, чувствуя себя в безопасности.
Прежде чем заговорить, Эмерсон долго молчит.
– Думаю, ты права. Мы просто увлеклись, и в этом нет твоей вины.
В конце его предложения повисает «но», и я немного этого боюсь. С одной стороны, мне претит идея поцеловать его снова, но с другой… Мне она нравится. Что совершенно неправильно. И самое главное, я не хочу, чтобы он мне отказал. Даже думать об этом больно.
– Но физически увлекаться друг другом – это очень плохая идея.
– Согласна, – лепечу я, не в силах встретиться с ним взглядом.
– Мне жаль, что это произошло. Если тебе нужно уйти, я пойму. И все же не хочу, чтобы ты уходила вот так.
Я не желаю уходить. Внезапно ловлю себя на том, что вновь жажду этого утешительного прикосновения. Одно маленькое касание наших губ, и я уже привязалась к нему. Глупая, бестолковая Чарли.
– Я останусь.
В голове звучит хор самоуничижения, наотмашь бьющего по моему эго. Зачем ты ему вообще нужна? Глупая девчонка. Ты действительно пыталась поцеловать Эмерсона Гранта. Красавчика-миллионера, который может заполучить кого угодно. Зачем ты ему нужна?
Мои глаза прикованы к полу, руки беспокойно теребят край одежды. Я позволяю словам взять надо мной верх и прокручиваю их в голове. Вскоре я уже на грани слез.
И вдруг Эмерсон касается моего подбородка, и я удивленно поднимаю взгляд. Он приподнимает мое лицо, и мы смотрим друг на друга.
– Это не потому, что я не хочу тебя. Поняла?
Жуть, насколько хорошо он меня понимает. Хотя он просто мил со мной. Я с серьезным видом киваю.
Его пальцы нежно поглаживают мой подбородок. Эмерсон как будто погружен в собственные мысли. Сначала он смотрит мне в глаза, затем переводит взгляд на губы.
– Ты такая славная девочка, Шарлотта.
Плечи расслабляются, они как будто плавятся, когда эти прекрасные слова омывают меня, словно теплая вода. Внезапно я становлюсь мягкой и уступчивой, будто одна эта короткая фраза ввела меня в транс. В этом состоянии он может сделать со мной буквально что угодно.
И мне почти хочется, чтобы он это сделал.
К сожалению, Эмерсон убирает руку и встает.
– Ну, ладно. Давайте вернемся к работе и будем считать, что этого никогда не было.
И поскольку ради его похвалы я готова на что угодно, именно это я и делаю.
Правило 12:
Массаж ног – это сексуально
Эмерсон
Моя ладонь чешется уже несколько дней. При первом удобном случае я смотрю на линии, которые тянутся от запястья к пальцам, и напряженно размышляю о том, что сказала Шарлотта.
Я предназначен для большой любви. Я смеялся над ее словами первые пару дней. А потом эта идея начала оседать в моей голове. После Марии, матери Бо, я списал идею любви со счетов. Хотя, если честно, я сделал это задолго до того момента. Да, у нас с Марией были веселые, яркие дни секса и молодости, когда вечность казалась возможной. А потом она забеременела, и нам пришлось столкнуться с реальностью рождения ребенка и взрослой жизни.
Трудно поверить, что с тех пор, как я вкладывал в любовь так много усилий, прошло целых двадцать лет. Это было давным-давно, и со временем идея отношений стала казаться мне вещью скорее хлопотной, нежели приятной.
В общем, что-то в хиромантии Шарлотты изменило ход моих мыслей. И теперь я не могу перестать думать о том, как она выглядела в те мгновения: в памяти стоят ее приоткрытые губы, широко распахнутые глаза. Надежда, страх, намек на волнение, сексуальное возбуждение – все это было написано на ее лице.
С тех пор, как Шарлотта начала здесь работать, она уже успела оказать на меня влияние. И не в лучшую сторону. Нельзя терять голову. По крайней мере, если я хочу вернуть сына и не лезть к ней в трусы. Хотя этот план с каждым днем все больше и больше разваливается. Чем она может быть мне полезна, если больше с ним не разговаривает?
Пока она обедает, я достаю телефон и снова набираю его номер. Неудивительно, что звонок тотчас же переходит на голосовую почту. Он снова отклонил мой звонок. И на этот раз я делаю то, чего еще не делал.
– Привет, сын. Я только что разговаривал с Шарлоттой… то есть… с Чарли, я имею в виду. Уверен, ты уже в курсе, что она работает на меня. Из нее получился отличный секретарь, и она много говорит о вас. От этого я еще сильнее скучаю по тебе. Надеюсь, у тебя все хорошо. Пожалуйста, позвони мне.
Я нажимаю красную кнопку и погружаюсь в молчание. Знаю: мой голос полон отчаяния. Он этого добивается? Чтобы я его умолял? Чтобы я выставил себя в его глазах круглым дураком и он потерял ко мне всякое уважение?
Миг спустя входная дверь открывается, и Шарлотта вносит пакет из соседнего гастронома.
– На улице было так красиво, что я решила прогуляться.
