class="p1">Я перехожу к другой ступне и делаю то же самое, и все идет прекрасно… пока ее правая нога не заходит слишком далеко и не задевает твердость в моих брюках. Шарлотта напрягается, ее глаза находят мои, и в этот момент я чувствую себя самым большим в мире уродом. Я делал это не для того, чтобы снять напряжение или, наоборот, завестись. Я делал это, потому что хотел, чтобы ей было хорошо, но даже сейчас это кажется мне хищным намерением. Я кошмар для любого персонала, ждущий своего часа.
Мгновение растягивается в вечность. Я держу ее ногу в руке, ожидая, когда она вырвется из кресла, одернет меня, уйдет или даст пощечину, потому что если кто-то другой коснется ее так, как в данный момент касаюсь ее я… ему просто несдобровать.
Но Шарлотта не делает ничего такого. Вместо этого, не сводя с меня глаз, она снова касается ногой моего члена. Или мне это показалось? Нет, она определенно делает это снова, на этот раз с чуть большей силой, и это чертовски приятно. Я продолжаю массировать ее ногу, в то время как другая упирается в мою ноющую эрекцию, и это определенно уже не так невинно.
– Шарлотта, – шепчу я, но даже не знаю, что собираюсь произнести. Я должен сказать ей, чтобы она прекратила и убрала ногу.
– Да? – Ее голос хриплый и манящий. Момент заряжен электричеством, сексуален и чертовски опасен.
Прежде чем я успеваю сказать еще хоть слово, раздается звонок лежащего на столе телефона. Я отвожу взгляд, стараясь не лезть не в свое дело, но успеваю узнать имя, и мои глаза тут же возвращаются к экрану.
Бо.
Шарлотта убирает ноги и замирает, держа руку над телефоном. Вопросительно смотрит на меня.
– Ответь, – слишком нетерпеливо командую я.
Когда она хватает телефон и нажимает зеленую кнопку, я застываю в неподвижности. Это из-за сообщения, которое я ему оставил. Я знал, что он свяжется с Шарлоттой, когда узнает, что она работает на меня. Что теперь?
– Привет, – шепчет она в трубку, отойдя в сторону, но не слишком далеко.
Мне не слышно, что он говорит на другом конце линии, но я слежу за языком ее тела. Пока она говорит, ее плечи поднимаются ближе к ушам, а другая рука обхватывает живот.
– Что?
Шарлотта оглядывается на меня как раз в тот момент, когда – я уверен – понимает, что я ему все рассказал.
– Да. Почему? – Она закусывает губу и съеживается еще сильнее. – Потому что мне нужна была работа и она оплачивается лучше, чем на катке.
Напряженная пауза, и я слышу в трубке его приглушенный голос.
– Дело не в тебе, – говорит она чуть громче. – Нет! Я не… Бо!
Я напрягаюсь. Она выглядит заметно взволнованной, и с каждой секундой это волнение нарастает.
– Нет, я не уволюсь. Мне нужна эта работа, а тебе какое дело?
Затем она делает судорожный вдох и поворачивается ко мне.
– Ты ошибаешься, – тихо бормочет Шарлотта, все еще глядя мне в лицо. Не в силах наблюдать за этим дальше, я вскакиваю с кресла. Не отдавая себе отчета в том, что делаю, я вырываю у нее телефон и подношу к уху.
– Бо?
Услышав мой голос, Бо умолкает, а затем отвечает всего тремя словами:
– Да пошел ты…
И линия обрывается.
Правило 13:
Не бойтесь перемен. Перемены – это хорошо
Чарли
Пока я неловко жду у своей машины, он методично расстегивает рубашку. Я не могу оторвать глаз от мужских пальцев, которые ловко просовывают каждую крошечную пуговицу в прорезь. Под рубашкой у Эмерсона белая хлопчатобумажная футболка. Она сидит на нем так плотно, что я могу разглядеть очертания грудных мышц и выступающие соски.
Господи, Чарли. Его соски? Ты смотришь на мужские…
– Открой для меня капот, – говорит он, и у меня пересыхает во рту.
– Что-что?
– Капот, Шарлотта. Мне нужно добраться до аккумулятора.
– Понятно, – лепечу я и бросаюсь к водительскому сиденью, чтобы найти защелку.
Ее показала мне Софи в прошлый раз, когда нам пришлось делать то же самое. Она щелкает, и когда я смотрю в окно, то вижу, что Эмерсон полностью снял рубашку с длинными рукавами и закинул ее на крышу своей машины. Я не свожу глаз с его мощных плеч, поражаясь тому, какой он мускулистый. Он поднимает капот и закрывает мне обзор.
Он такой… прошу прощения за клише… крутой чувак. Не совсем ровесник отца, но все же настолько старше меня, что мне странно даже смотреть на него так. И подумать только, я ведь целовала его!
А пару часов назад терлась ногой о его впечатляющую эрекцию, пока он массировал мои ступни. Боже, что происходит? Все выходит из-под контроля, но я почти не хочу, чтобы это прекращалось.
Мне приходится встать, чтобы снова его увидеть, и я знаю: он чувствует, что я смотрю на него. Мое любопытство становится моей самой большой слабостью, оно заставляет меня хотеть делать то, что я точно делать не должна. Но как я могу сопротивляться? Он всего лишь оживляет мой аккумулятор. Это не слишком-то тяжелый физический труд, но, наблюдая за тем, как Эмерсон прикрепляет зажимы к клеммам аккумулятора моей машины, я чувствую, как повышается мой пульс. Представляю, как провожу руками по его груди и животу, и по низу моего собственного живота разливается тепло.
– Хорошо, включай зажигание! – командует он, стоя перед машиной, и я поворачиваю ключ. Двигатель пару мгновений заикается, что уже гораздо лучше, чем было сегодня утром. И еще миг спустя оживает и начинает приятно мурлыкать.
– Ура! – кричу я и радостно вскидываю руки. Эмерсон вопросительно выгибает бровь, отсоединяет от аккумулятора провода и закрывает капот.
Когда я делаю шаг, чтобы поблагодарить его, он преграждает мне путь и протягивает черную кредитную карту.
– Тебе нужен новый аккумулятор. И еще тебе нужно найти платье для вечеринки открытия на следующей неделе. Что-то в тон моему синему смокингу.
Я, приоткрыв рот, смотрю на кредитную карту.
– Я не могу ее взять.
– А придется, – отвечает он так, как будто у меня и правда нет выбора.
– Зачем вы хотите купить мне новый аккумулятор?
– У меня есть соблазн купить тебе новую машину.
– Эмерсон… – говорю я, сердито глядя на него.
– Я должен всегда быть уверен, что ты приедешь на работу, а это значит, что тебе нужен надежный автомобиль. И платье тоже за счет компании, так что бери. Лимита расходов нет.
– Эмерсон!
Он прислоняется к дверце моей машины, и я
