крутятся танцовщицы, и посреди танцпола тоже довольно много людей. Все приватные комнаты открыты, и я невольно задаюсь вопросом, будут ли гости сегодня вечером заниматься там сексом. Это вообще законно? Я имею в виду… это ничем не отличается от гостиничного номера, верно?
Сзади находится коридор, где я нашла тронный зал, но у двери стоит вышибала, а проход перегораживает красный канат. Это выглядит довольно зловеще, нет никакой вывески, которая бы сообщала, что находится дальше по коридору, хотя я уверена: там комнаты с окнами и множеством возможностей воплотить в жизнь самые дерзкие фантазии.
– Эмерсон! – раздается голос из бара. Мы оба поворачиваем головы и видим шагающего к нам Гаррета. Когда его взгляд падает на меня, он делает большие глаза. Даже пожимая руку Эмерсону, он продолжает смотреть мне в лицо.
Затем указывает на меня и спрашивает:
– Шарлотта?
– Неужели я такая неузнаваемая в платье?
– Ты шикарно выглядишь, – говорит он, беря мою руку и поднося ее к губам.
– Довольно, – рычит Эмерсон и оттаскивает меня. Мы с Гарретом смеемся в унисон.
– Хочешь выпить? – интересуется Гаррет, когда мимо проходит официант с шампанским.
Взяв три бокала, он вручает нам по одному. Пока я потягиваю напиток, мужчины болтают об открытии. Я как будто отключаю их голоса. Мой взгляд блуждает по темной комнате. Поначалу все кажется нормальным, но по мере того, как мои глаза привыкают к темноте, я начинаю замечать некоторые интересные вещи.
Вот, например, женщина держит поводок, привязанный к шее голого по пояс мужчины рядом с ней.
Гости рассматривают открытые комнаты, как будто выбирают те, что им нравятся больше всего. За одним из столиков сидит группа очень богатых мужчин, и кто-то раздает карты.
Мой взгляд цепляется за девушку, стоящую на коленях рядом с одним из мужчин за карточным столом. Глядя на карты в руке, он гладит ей волосы. Она производит впечатление человека, довольного своей жизнью: прижимается щекой к его ноге, и на ее лице играет ленивая улыбка.
Я не могу оторвать от нее глаз и вспоминаю тот день в кабинете Эмерсона, когда он велел мне встать на колени. Это то, что он делает со своими девушками? Он гладит их по голове, как собак?
Почему мне это так противно в теории? Но видеть, как он ласково, с обожанием гладит ее по волосам… это кажется почти романтичным.
Я ловлю на себе взгляд темных зловещих глаз, наблюдающих с другого конца зала, и это отвлекает меня от женщины на коленях. На меня смотрит пожилой мужчина, вероятно, лет под шестьдесят, и в нем есть нечто странно знакомое, но моя память никак не может определить, что именно. При мысли, что он может быть кем-то из моей обычной жизни, меня охватывает легкий страх…
– Можно пригласить тебя на танец? – шепчет Эмерсон, крепко обнимая меня за талию.
Его голос выводит меня из задумчивости. Я даже не заметила, что музыка сменилась на знойный бит медленного танца. На танцполе много трущихся друг о друга парочек. Я сглатываю и вопросительно смотрю на Эмерсона.
Должно быть, он чувствует мое опасение, потому что наклоняется и добавляет:
– Это не Электрик Слайд [9], думаю, ты справишься.
С моих губ срывается смех. Черт, шампанское уже действует. Следующее, что я помню, – это то, как моя ладонь скользит в его руку и я позволяю ему вытащить себя на танцпол. На какой-то миг задаюсь вопросом: вдруг все смотрят на нас и думают, что он для меня слишком стар? Но затем понимаю: в этом месте нет ничего запретного или неприемлемого. Неудивительно, что люди чувствуют себя здесь комфортно. Это освобождает.
– Расслабься, Шарлотта, – шепчет Эмерсон, его глубокий голос проникает в мое тело, и я буквально таю в его объятиях.
Сильные руки мужчины обнимают меня, ладонь скользит по моим ягодицам, притягивая меня так близко, что я чувствую биение сердца в его груди. Такое ощущение, что таким образом Эмерсон оберегает меня, и, хотя опасности вокруг нет, мне все равно чертовски приятно.
Тела двигаются вместе под музыку. Каждый раз, когда я смотрю на него, наши лица оказываются так близко, что мы почти целуемся. Но как бы мне ни хотелось ощутить губы Эмерсона на своих, я не уверена, что он желает именно этого, поэтому я обвожу глазами зал и снова ловлю себя на том, что пялюсь на женщину, стоящую на коленях.
– Куда ты смотришь? – шепчет он прямо мне в ухо. Я закусываю губу и отворачиваюсь.
– Никуда.
– Лгунья, – дразнит он.
– Ну ладно. – Я поднимаю глаза на него. – Вот что вы делаете с другими вашими секретаршами? Гладите их, пока они стоят на коленях у ваших ног?
Мой взгляд скользит по стоящей на коленях женщине, и я вижу, как Эмерсон тоже смотрит в ее сторону. На его губах играет легкая улыбка.
– Иногда, – отвечает он, не раздумывая.
По моим венам пробегает трепет волнения. Это так странно – представлять Эмерсона в этой роли. Я не могу вообразить себе другую женщину у его ног, поэтому представляю, каково это – смотреть на него вот так, снизу вверх. Чувствовать, как он таким любящим жестом касается моей головы. Думать о нем, играющем доминирующую роль господина, которая, как он утверждает, вовсе не сексуальна по своей сути… Все это возбуждает меня.
Мы смотрим друг на друга, и я обдумываю, как сформулировать следующий вопрос.
– Хотели бы вы, чтобы у вас сейчас была такая секретарша?
Я же не могу спросить напрямую: «Ты хочешь, чтобы я была такой для тебя?» Потому что мы уже договорились, что это неуместно и исключено, как бы любопытно мне ни было. Но я беспокоюсь, вдруг он предпочтет такую девушку мне? Что я… что меня недостаточно для него. Эта мысль причиняет боль.
Он наклоняется, и я вынуждена закрыть глаза. Я ошеломлена тем, что он, похоже, собирается поцеловать меня. Или он пытается меня убить?
– На самом деле они не были моими секретаршами. Или, по крайней мере, были не очень хорошими. Не такими хорошими, как ты.
Я выдавливаю легкий смешок и пытаюсь сохранить самообладание.
– Жаль, что нельзя одновременно иметь лучшее из обоих миров. – Я многозначительно смотрю на него. – Хорошую секретаршу и хорошую «рабыню».
Его улыбка тускнеет. Он смотрит на меня, и его взгляд скользит от моих глаз к моему рту. Затем рука Эмерсона спускается по нижней части моей спины, и он еще ближе притягивает меня к своему крепкому телу.
– Да… действительно жаль.
Правило 15:
В
