А я — та самая, кто привёл тебя сюда.
— Так это всё-таки ты! Ну-ка, верни меня обратно! — снова переходя на крик, возопил я.
— Не-а. Ты должен измениться к лучшему, научиться общаться с девушками, испытать настоящие чувства. Только тогда я верну тебя домой.
— Да я и так был счастлив! Верни меня немедленно! — распалился я еще больше.
— Нет. А будешь спорить — расцарапаю лицо! — эта фраза мигом охладила мой пыл.
— Ладно, но хоть трусики-то подари, как обещала! — уже более миролюбиво произнёс я.
— А ты уверен, что на мне они есть? Хочешь проверить? — кошко-девочка игриво прищурилась.
Я покраснел и отступил на шаг.
— Ладно-ладно, не будем ссориться. Слушай, ты же анимешник со стажем! Пересмотрел кучу романтических комедий. Считай это практикой — примени все свои теоретические знания и очаруй какую-нибудь милую девочку. Справишься — окажешься дома быстрее, чем успеешь сказать «Ня!»
С этими словами старшая кошко-девочка, хитро подмигнув, растворилась в чаще леса, оставив меня наедине с младшей сестрой.
— Постой! Куда же ты… Эх, — я тяжело вздохнул и перевел взгляд на оставшуюся кошко-девочку, которая как ни в чем не бывало продолжала посыпать грибы чем-то белым. — А ты… ты чем тут занимаешься? — всё еще взвинченный недавней беседой, спросил я.
— Грибочки сахарю! Хочешь попробовать?
Я посмотрел на девушку-кошку так, словно та предложила мне отведать жареных тараканов.
— Э-э-э… нет, спасибо. А зачем ты их сахаришь?
— Чтобы слаще были, конечно! Ты что, никогда сладкие грибы не ел?
— Знаешь, как-то не доводилось. В моем мире грибы обычно солят или маринуют.
— Ня? В твоем мире? А разве есть другие миры?
Я почесал затылок, осознавая всю абсурдность ситуации.
— Да уж, похоже, я попал в какой-то булгаковский роман. Говорящий кот есть, в данном случае кошка, не хватает только Воланда, — пробормотал я себе под нос.
— Ой, а кто такой Воланд? Это твой друг? Он тоже любит сладкие грибочки?
— Нет, это… А, неважно. Слушай, а ты не подскажешь, как мне отсюда выбраться?
— А зачем выбираться? Тут же так хорошо! Вот, держи грибочек!
Девушка-кошка протянула мне засахаренный гриб. Я с опаской взял угощение, разглядывая его так, будто это была улика на месте преступления.
— Спасибо, но я, пожалуй, оставлю на потом. Слушай, а ты правда не знаешь, где мы находимся?
— В лесу, конечно! Разве не видно? Тут грибы растут, птички поют, красота!
— Да, красота… Прямо как в сказке. Или в дурном сне, — я огляделся вокруг, пытаясь найти хоть какой-то намёк на выход из этой абсурдной ситуации. — Знаешь, я, наверное, пойду. Попробую найти дорогу обратно в лагерь.
— Ня! Приходи еще! У меня много грибочков, угощу!
Я медленно побрёл прочь, то и дело оглядываясь на странную девушку-кошку, которая как ни в чем не бывало продолжала сахарить свои грибы. «За что мне все это? Сначала насекомые в еде, теперь кошко-девочки с засахаренными грибами… Что дальше? Пионерка-невидимка? Или, может быть, медведь в ушанке предложит мне партию в шахматы?» — рассуждая таким образом, я углубился в лес, пытаясь найти дорогу обратно в лагерь и не растерять остатки здравого смысла по пути.
Я бродил по лесу, пока не осознал, что окончательно заблудился. Деревья вокруг, казалось, издевательски перешептывались, меняя свое расположение, стоило только отвернуться.
— Эй! Есть тут кто-нибудь? Помогите! Я заблудился! — крикнул я, отчаявшись найти дорогу самостоятельно.
Почти сразу из-за ближайшего куста выпрыгнула уже знакомая девушка-кошка, та самая, что сахарила грибы.
— Ня! Ты чего кричишь? Нарушаешь покой и благодать!
— Слава богу, живая душа! Послушай, я заблудился. Не могла бы ты вывести меня к лагерю?
— Конечно! Следуй за мной, ня!
Мы двинулись по едва заметной тропинке. Я, стараясь не отставать, начал разговор:
— Слушай, а что это вообще за место? Как я сюда попал?
Мне казалось, что эта кошко-девочка тоже должна знать ответы на все вопросы, которые меня беспокоят, и нужно только разговорить её, чтобы всё, наконец, узнать.
— Это лес, глупенький! Ты же сам пришел, на своих двоих.
— Нет, я имею в виду, что это за мир? Это ведь не обычный пионерлагерь, верно?
— Мир как мир, ня! Тут есть деревья, грибочки, птички поют. А еще есть я! Разве этого мало для целого мира?
Я вздохнул, понимая, что внятного ответа не получу.
— Ладно, а как отсюда выбраться? Есть какой-нибудь выход?
— Выход? Зачем выходить, когда можно войти! Вот, смотри, какая хорошая норка!
Я, пересмотревший множество этти-аниме, ожидал, что девушка при этих словах покажет трусики, обозначая какую норку она имеет в виду. Но нет, она указала на вывороченное с корнями дерево и чернеющую провалом полость в земле под ним.
— Нет, спасибо, я как-нибудь обойдусь без норок, — в очередной раз покраснев от собственных извращённых мыслей, ответил я.
— Напрасно, там довольно уютно, это мой лесной домик! Я там провожу много времени. Мог бы погостить!
— Темнеет, мне надо в лагерь вернуться.
— Жаль, вместе всё-таки веселее, — грустно вздохнула девочка-кошка.
— Слушай, а ты вообще кто такая? Откуда ты взялась?
— Я? Я — это я! Появилась оттуда же, откуда и все — из маминого животика!
— Ага, и у твоей мамы, видимо, тоже были кошачьи ушки?
— Ня? А у кого их нет?
Я схватился за голову.
— Ладно, но хоть имя-то своё ты можешь мне сказать нормально?
— Имя?
— Ну да, как тебя зовут?
— Меня никто и никуда не зовёт… — ещё печальнее ответила девушка, и даже ушки её как-то понуро обвисли.
— Ох, что с тобой поделать… Знаешь что? Давай я буду звать тебя… Юля. Как тебе такое имя?
— Юля? Ух ты, как красиво! Мне нравится!
— Отлично, Юля. Так что ты здесь делаешь целыми днями?
— Грибочки сахарю, за птичками наблюдаю, иногда в лагерь заглядываю за чем-нибудь вкусненьким, потом
