— Массовые убийства, думаю, — сказал Финн. — Тотальное доминирование. Разрушение. Они начнут убивать всех альбийцев в Доврене. Сгонять их как скот. Начиная с детей.
— И откуда же у тебя такая информация? — спросил Эрнальд.
Финн пожал плечами.
— Есть альбийские шпионы. Следящие за тем, что он делает. Держась в тени, слышишь всякое-разное. Но как я и сказал, он опасен. Мы все это знаем.
— Всё опасно, — огрызнулся Эрнальд. — Отказывать мужчине, который правит нашей нацией, опасно. Не иметь денег, чтобы заплатить Грубым Парням, опасно. Среди вариантов нет ни одного, который не был бы опасным, но вот один из них принесёт четырнадцать тысяч крон, так что давайте выберем его.
В его словах был смысл.
— Справедливо. Но что нам о нём известно? — я прикусила губу. — Если он опасен… можно ли ему вообще навредить?
— Можно, — сказал Финн. — Я знаю мужика, который видел мёртвого ангела. Он клянётся в этом. Крылья ангела были отрезаны, остались только обрубки. Он дрейфовал в тёмной реке. Белые перья всюду, кровь в воде. Я слышал, они бессмертны, но у них есть слабость. Только не знаю, какая.
Я нахмурилась.
— Я не видела никаких крыльев. Должно быть, он прячет их.
— То есть, решено? — спросил Эрнальд.
— Вот мои условия, — сказала я.
Эрнальд закатил глаза.
— Ну начинается.
Я подняла палец.
— Первое. Две тысячи пятьсот крон надо заплатить Грубым Парням. Нельзя, чтобы они пришли за моей мамой. Далее я хочу заплатить монашеской обители, чтобы они присмотрели за ней, и она больше не влезала в долги. Пусть просохнет и завяжет с джином. Остальные деньги будут положены в депозитную ячейку на хранение, и ключ будет только у меня, — я глянула на Финна. — И мне надо, чтобы Финн проследил за всем этим.
— Лила, — Эрнальд прикоснулся к своей груди-бочке, изображая обиду. — Ты мне как будто не доверяешь.
— Ты в буквальном смысле вор, — сказала я.
— Ты сама воровка, — ответил Эрнальд.
— И второе — я хочу очень хороший кинжал, — добавила я. — А не тупой, как тот, что есть у меня сейчас.
Эрнальд почесал подбородок.
— Ты же не планируешь зарезать старого-доброго графа, нет? Это не лучшая идея.
— Мне просто нужна какая-то самооборона в целом. Вот и всё. С таким же успехом «адъютантка» может значить «та, кого я убиваю забавы ради».
— Если бы он собирался убить тебя, ты бы вряд ли получила ежегодное жалование, — сказал Эрнальд.
Верно. Полагаю, деньги были любопытной деталью. У графа Сакласа не было необходимости платить мне. Те, кто ему перечил, болтались на виселице. Он сам устанавливал законы.
— Ладно, — сказал Эрнальд. — Будет тебе и новый кинжал, и монашеская обитель, и всё остальное. Захра выберет тебе куртизанскую одежду, чтобы ты не отправлялась туда в своих обычных лохмотьях. Деньги будут храниться в депозитной ячейке банка Восточного Доврена. Финн Мистер Порядочность положит их туда под твоим настоящим именем. Ты получишь чек и ключ утром. Затем отправишься в замок. И смотри, чтоб выглядела хорошо. И улыбалась, и всё такое. Ты должна быть очаровательной. Не шучу, но обычно тебе это не очень-то удаётся. Быть очаровательной.
Мой желудок скрутило.
— Завтра утром?
Финн встретился со мной взглядом.
— Ты будь осторожна, Лила, ладно? Когда я видел Элис в последний раз, она направлялась в тот замок.
Конец фразы остался невысказанным — «и она оттуда так и не вышла».
Я сделала глубокий вдох.
— Ну, может, я найду её там.
Глава 8
Лила
Я села, утопая в ужасе. Я ещё даже не проснулась до конца, а адреналин уже курсировал по моим венам. Сегодня я стану адъютанткой для Ангела Смерти. Что бы это ни значило.
Я медленно окинула взглядом маленькую квартирку, которую делила с мамой. Мы жили на одной стороне ветхого помещения. Сохнущая одежда висела на верёвке над нашей кроватью. Это место выглядело так же, как всегда, только сегодня посреди пола лежал бордовый бархатистый чемодан.
Мама храпела рядом, отсыпаясь от очередного сильного похмелья; её седые волосы разметались вокруг головы. На щеках виднелись красные капилляры — цветки джина. Она не проснётся раньше полудня. А потом попытается найти другое место, чтобы напиться.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Вот только её скрутят и доставят в монашескую обитель.
До исчезновения Элис она была вовсе не в таком плачевном состоянии. Но это разбило её сердце.
Когда я посмотрела на настенные часы, моё сердце гулко застучало. У меня осталось совсем немного времени до того, как придёт Финн.
Встав с постели, я подняла руки над головой и потянулась. Естественно, я не могла отправиться в замок, воняя трущобами. Я поставила на плиту чайник.
Дожидаясь, пока он согреется, я смотрела на комнату и гадала, действительно ли это последний раз, когда я вижу эти потёртые стены изнутри. За годы я старалась немного облагородить наше жилище. Как-то раз я попыталась нарисовать сад на одной из стен, но рисовать по голому кирпичу непросто. Результат выглядел одновременно весело и безумно, словно пятилетнему ребёнку поручили заниматься декором.
Выцветшая шторка отделяла нашу половину комнаты от семьи Вентвортов на другой стороне. Дети Вентвортов уже проснулись и кричали.
Вентвортов было пятеро, они постоянно были простужены, вечно кашляли, харкали, вопили. Все до единого, вплоть до пятилетки, презирали нас за то, что мы живём на стороне с окном. Ну, теперь они могут получить чёртово окно, потому что мы с мамой покинем это место.
Когда чайник засвистел, я налила горячую воду в ванну, затем добавила прохладной воды до краев. Я начала снимать одежду — серую рубашку и штаны, в которых спала. Полностью раздевшись, я шагнула в ванну и принялась тереть себя с такой силой, что практически сдирала кожу. От мыла немного пахло оливками.
У нас не было водопровода внутри, только вода из колодца на заднем дворе. Общий туалет на улице провоцировал у меня рвотные позывы. Какими бы ужасными ни были ангелы, я не буду скучать по этому месту.
Купаясь, я напевала тихую мелодию о соколах, свободно парящих над городом.
Звон колец, на которых держалась занавеска, заставил моё сердце ухнуть в пятки, и я посмотрела в ухмыляющееся лицо мистера Вентворта. Извращенец.
— Что-то хотел? — я обняла свои колени, прижимая их к груди.
Он высунул язык и поиграл своими огромными бровями.
— Услышал свисток чайника. Подумал, что ты устроишь мне небольшое шоу. Покажи же остальное.
Я швырнула в него мыло, которое сильно ударило его прямо по усам.
— Отвали, Мартин. Если бы не твои дети, я бы давным-давно убила тебя во сне.
Когда он уполз прочь, я встала и вытерлась. Затем я открыла чемодан и осмотрела своё новое вооружение: до абсурдного маленькие трусики, шёлковые платья, парфюм с ароматом роз, косметика. Отличный кинжал, который я постоянно буду держать в ножнах на бедре.
Я нанесла немного парфюма на шею, затем выбрала чёрные кружевные трусики. Там имелись ленточки и лямочки, которые соединялись с чулками, и всё это изделие было намного сложнее, чем должно быть нижнее бельё. Похоже, мужчинам нравилось видеть как можно больше ленточек.
Умудрившись застегнуть всё, что нужно, я надела ножны с кинжалом. Используя отражение в стальном чайнике, я нанесла ярко-красную помаду.
Затем я выбрала платье — из чёрного шёлка с вырезом на спине, который опускался до самой задницы. Чрезвычайно непрактичный крой, но хотя бы оно было моего любимого цвета — чёрного. И когда я надела его, материал ощущался на моей коже просто изумительно.
Я надела очередные туфли на высоком каблуке, пошатнувшись. Я не могу носить эти штуки постоянно. Нет, я на всякий случай упакую свои чёрные кожаные башмаки. Они были потрёпанными и проносившимися, но в них я хотя бы могла передвигаться.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я застегнула чемодан, затем встала и приподняла подол платья, чтобы попрактиковаться в ходьбе. Если чуточку сдвинуть бёдра вперёд, я почти могла идти устойчиво. Практикуясь, я схватила яблоко из миски и вгрызлась в него.
