одеждой, которой хватило бы для открытия собственного магазина. Девушка определенно могла привыкнуть к такому обращению.
Неважно, сколько раз я напоминаю себе, что все это временно и ни к чему из этого не стоит привыкать, не могу не испытывать волнения. Никто никогда не относился ко мне так, как Леон.
Ксанни умерла бы, если бы увидела все это. У нас разный размер, так что она не смогла бы надеть ничего из одежды. Она высокая и худая, в то время как я маленькая и с пышными формами, но обувь у нас одинакового размера. Если бы она была здесь, то украла бы каблуки и сказала мне, что это ради моей же безопасности. Я улыбаюсь, при воспоминании о ней. Она бы не ошиблась. Я ужасно хожу на каблуках. Большую часть времени мне везет, что не спотыкаюсь о собственные ноги.
Раздается еще один стук в дверь. Мой желудок трепещет от волнения, когда думаю, что это может быть Леон. Когда стук раздается снова, понимаю, что это не он. Он бы вошел сразу после того, как постучал, не дожидаясь, пока я скажу ему войти.
— Входите, — говорю я, поднимая Бентли с кровати. Я все еще нервничаю из-за произошедшего, хотя знаю, что в случившемся нет вины Бентли. Будет лучше, если я пока буду держать его рядом.
— Мы принесли кое-что для Люцифера, — говорит один из парней, входя в комнату. В его руках ящик для мусора и несколько пакетов. Руки другого парня так же заняты. Прошлой ночью Леон принес кое-что для нужд Бентли. Но, похоже, Бентли сегодня тоже избалован.
— Его зовут Бентли, — сообщаю им, не оценив прозвище, которое они дали моему маленькому меховому ангелочку. Я целую его в макушку, чтобы доказать, какой он хороший и симпатичный.
— Хорошо, — отвечает мужчина, ставя все на пол у двери. Другой мужчина делает то же самое. — Как насчет того, чтобы кот остался в твоей комнате? Мы бы не хотели, чтобы с ним что-нибудь случилось.
У меня перехватывает дыхание.
— Это был несчастный случай. Он испугался, не привык к новому месту. — Я крепче прижимаю Бентли к груди.
— Как я и сказал. Лучше ему оставаться в комнате. Может закончиться тем, что в него всадят пулю. — С этими словами оба мужчины поворачиваются и уходят. Я ставлю Бентли на кровать и подбегаю, чтобы запереть дверь. Гнев, подобного которому никогда раньше не испытывала, разливается по моему телу.
— Они думают, что раз мы маленькие, они могут нам угрожать. Кучка придурков. — Я начинаю рыться в сумках, чтобы найти что-нибудь из одежды.
Хватаю первую попавшуюся пару джинсовых шорт, натягиваю их, прежде чем нахожу светло-розовую блузку. Я чуть не задыхаюсь, когда вижу ценник. Срываю его и роюсь в коробках с обувью, пока не нахожу белые кроссовки с милыми маленькими драгоценностями по бокам. Я даже не могу ими насладиться, потому что слишком злюсь.
Одно дело помыкать мной, но совсем другое — наброситься на беззащитного, испуганного кота. Бентли был моей опорой во всем. Я так много времени проводила одна. Ксанни всегда боялась, что кто-нибудь может донести на нас, и что Служба опеки нанесет визит и выяснит, что она не была моим опекуном. Мне было всего пятнадцать, когда она забрала меня у родителей. Итак, Ксанни знала, что если бы они забрали бы меня то вернули бы моим родителям, либо поместили бы в приют.
Только в последние несколько месяцев нам больше не нужно было беспокоиться об этом. Я стала старше, прошло то время, когда кто-то вообще беспокоился о том, что со мной происходит, хотя службе по уходу за детьми никогда не было до этого дела. Но в течение двух лет Бентли был не только моим лучшим другом, но и единственным. Я ни за что на свете не потерплю, чтобы кто-то угрожал ему. Возможно, я не смогу спасти свою сестру, но стоять в стороне не стану и не позволю кому-то причинить боль моему милому малышу. Сначала им придется разобраться со мной.
Я хватаю все кошачьи принадлежности и быстро расставляю их в ванной.
— Бентли, смотри, что тебе принес Леон, — кричу из ванной, устанавливая пушистую кошачью подстилку. Я никогда раньше не чувствовала такой мягкости материала. Ладно, другие парни, может, и придурки, но Леон подарил Бентли все эти замечательные вещи, которые я никогда не смогла бы себе позволить.
Бентли просовывает голову в огромную ванную. Она почти вдвое больше нашего трейлера. Если это гостевая ванная комната, не представляю, как может выглядеть главная ванная комната.
— Иди сюда. — Я похлопываю по подстилке. Он подбегает к ней и осматривает, прежде чем забраться на нее, и делает несколько кругов, прежде чем, наконец, плюхнуться. — Видишь, здесь мило. Ты останешься здесь, пока меня не будет. Вздремни немного, а я вернусь раньше, чем успеешь проснуться.
Я хватаю контейнер с лакомствами и даю ему пригоршню, прежде чем выйти из ванной, закрыв за собой дверь. Я чувствую себя немного лучше, оставляя его там. Я оглядываю комнату в поисках чего-нибудь, что могу использовать. Мой взгляд падает на камин, рядом с которым на подставке стоит кочерга. Я подхожу и достаю ее. Она немного тяжелее, чем я думала, но сойдет.
Когда выхожу из своей спальни, я на самом деле не уверена, куда иду и что планирую делать. Но потом замечаю его. Человек, который угрожал Бентли, стоит в конце коридора и разговаривает с другим мужчиной, который был с ним. Они оба поворачивают головы, чтобы посмотреть в мою сторону.
Могу ли я действительно кому-то угрожать? Они угрожали Бентли и, что ж, значит я тоже могу. Я бы поспорила на что угодно, что они не сказали бы Леону. Это потому, что хулиганы нападают на людей, которые, по их мнению, не будут сопротивляться, или на тех, кто меньше их.
— Убедитесь, что дверь закрыта, — кричит он в коридор.
Я крепче сжимаю кочергу в руке.
— Что это у нее? — Слышу, как говорит другой. Я начинаю идти к ним по коридору. Я поднимаю кочергу и кладу ее на плечо, как ложку, которая мешает тесто.
— Слушайте сюда, придурки! Если зайдете в мою комнату или приблизитесь к моему коту, я… я… — Я запинаюсь, подбирая нужные слова. — Я заставлю вас пожалеть о том дне, когда вы вообще родились!
Они оба отступают от меня на пару шагов с поднятыми руками.
— Вы меня слышите? — Я шиплю на них, убеждаясь, что донесла свою точку зрения.
— Да, — говорит тот, кто даже не
