растительности.
Автозак с ходу влетел в деструктив. Кабина застонала, сминаясь в комок, как бумага в руке великана. Стекла с хрустом разлетелись на мелкие осколки. Водитель понять ничего не успел: его расплющило, как козявку. Из центра деформированной кабины раздался смачный чавкающий звук, и во все стороны брызнули красные ошметки.
Кузов с зарешеченными окнами перекосило. Пескишева по инерции швырнуло на разделяющую фургон пополам стальную решетку. Кровь из рассеченного лба хлынула на глаза. Размазывая красные полосы по лицу, арестант встал на ноги. Потолок трещал, угрожающе быстро приближаясь к полу. Двери выгнуло, и они с громким хлопком распахнулись, словно по ним со всей дури саданул ногой кто-то большой и сильный.
Пескишев не стал дожидаться, когда его раздавит, как водителя. Заключенный рванул с места в карьер и выскочил из автозака за мгновение до того, как тот с оглушительным грохотом и терзающим уши скрипом превратился в бесформенную груду железа.
Пескарь в отчаянии стоял возле искореженной машины. Без документов, в арестантской робе, он не знал, куда ему податься. Оставаться на месте было рискованно, ведь он столько всего слышал о Зоне и населяющих ее мутантах. Возвращаться по следам машины – еще опаснее. Связь с автозаком потеряна. В скором времени на пропавшего зэка вышлют ориентировку и объявят в розыск. Если его найдут, об УДО можно забыть. Впаяют попытку побега, добавят десятку сверху и отправят мотать новый срок куда-нибудь в колонию строгого режима.
«Лучше сдохнуть на свободе, чем оказаться в застенках», – решил Пескарь и потопал прочь от «гравиконцентрата».
Судьба благоволила беглому арестанту. До вечера он блуждал по Зоне и не нарвался ни на мутантов, ни на аномалии. Последние он ощущал на интуитивном уровне, а иной раз и видел невооруженным взглядом. Точнее, не сами деструктивы, а искажения воздуха над ними или кружащий над землей растительный мусор.
Беглец подыскивал место для ночлега, когда в относительной близи от него прогрохотали первые выстрелы. Пескарь упал в траву, подполз к растущему на вершине приземистого холма кусту бересклета и осторожно раздвинул ветки. Лежа в укрытии, Петр наблюдал за тем, как военные и бандиты уничтожают друг друга.
Численное превосходство помогло отморозкам одержать победу. Опасаясь подкрепления со стороны вояк, бандюги покинули поле боя, даже не собрав трофеи. Пескарь расценил это как добрый знак и покинул убежище, едва шаги преступников затихли вдали.
Он обыскал тела, одно за другим. В карманах бандитских плащей, помимо запасных обойм к пистолетам и патронов к дробовикам, нашлись еда и бинты. Пескишев не ел с самого утра и первым делом утолил голод, а потом занялся сбором остальной добычи. Поначалу беглец планировал разжиться оружием, боеприпасами и провиантом, но потом подумал, что неплохо бы переодеться. Хотел позаимствовать одежду у одного из бандитов, но в голову пришла более интересная идея. Когда он осматривал тела военных, ему показалось, один из них немного похож на него.
Пескарь вернулся к кусту акации, где лежал лейтенант с окровавленной головой, и присмотрелся. Сходство, конечно, было не стопроцентное, но это не играло особой роли. Фотография в документах лейтенанта Тарасова была не лучшего качества, при желании беглец легко мог выдать себя за него. Благо рост и размеры обмундирования идеально совпадали. Еще одним плюсом было отсутствие дырок от пуль на одежде. А ну как нарвется на военный патруль? Рассказать, что произошло, не составит труда, как и привести к месту стычки, а вот объяснить пулевые отверстия на форме и отсутствие ранений на теле будет в разы сложнее.
Петр посмотрел по сторонам – поблизости никого не было – и принялся раздевать Тарасова. Первым делом снял берцы. Потом расстегнул замки тактического жилета и броника, потянулся к камуфляжной куртке. Он только дотронулся до верхней пуговицы, как вдруг лейтенант застонал и открыл глаза.
Пескишев сам не понял, как его пальцы обхватили горло несчастного. Он давил до тех пор, пока тело под ним не обмякло, а когда все кончилось, с усилием оторвал трясущиеся руки от шеи теперь уже мертвого лейтенанта и со звериным рыком блеванул рядом с его ухом.
Прошло много времени, прежде чем Пескарь нашел в себе силы продолжить начатое. Он переоделся, взял лежащий неподалеку от трупа автомат и потопал прочь от про́клятого места.
Военный патруль нашел самозванца на следующий день. Как Пескарь и предполагал, внедрение в чужую личину прошло успешно. Из тех, кто лично знал Тарасова, в живых никого не осталось: все погибли в той перестрелке с бандитами.
Новоявленный лейтенант стал тянуть армейскую лямку. Некоторую путаницу в поведении списали на травму головы, благо доказательства были на видном месте. Незаурядный ум, хорошая память и желание скрыть подлог в тайне сделали из Пескишева идеального вояку. Эти же факторы помогли дослужиться до капитанского чина.
Но не все было так гладко и замечательно: совесть терзала его за совершенное преступление. Пытаясь хоть как-то облегчить душевные муки, он дал себе клятву спасать человеческие жизни и реализовывал ее на задержанных военными патрулями нелегалах.
«Сколько жизней надо спасти, чтобы загладить вину перед богом и тем несчастным лейтенантом?» – подумал он, глядя, как брюнетка передает фляжку бородатому. Тот встряхнул ее над ухом, определяя степень наполненности, и припал к горлышку. После трех больших глотков, вытер губы тыльной стороной ладони и отдал посудину проводнику. Балабол благодарно кивнул, поднес горлышко к губам и запрокинул голову.
Полагая, что вопросов не избежать, капитан сыграл на опережение:
– Вам, можно сказать, повезло, что Зона вернулась так же внезапно, как и исчезла три с лишним года назад. Основной контингент понабрали из тех, кто о ней знал только со слов мастодонтов вроде меня. Когда Выброс жахнул, началась неразбериха. Я не стал тратить зря время, заполнил нужные бумаги, подписал, кем надо, и запер вас в камере смертников. А утром повез типа на ликвидацию. – Тарасов посмотрел на бородатого и его спутницу: – Благодарите Балабола. Если б не его знакомство с вами, вы бы сейчас пускали слюни в допросной после лошадиной дозы препарата, а потом ваши коченеющие тушки зарыли бы где-нибудь в лесочке рядом со спецблоком.
– М-да, нелегкая у тебя работенка. – Проводник бросил капитану фляжку. Тот ловко поймал пустую посудину, сунул в матерчатый чехол на поясе и застегнул пуговицу клапана. – А если честно, много ты подобных нам расстрелял?
– Издеваешься?! – вскипел Тарасов. – Я что, по-твоему, на палача похож? Раньше нелегалов за Периметр вывозил, а сейчас, если придется делать что-то подобное, отпущу в Зону, вот и вся недолга.
Балабол подумал, что остаться в Зоне без оружия и ПДА – ничуть не лучше расстрела, а, пожалуй, даже хуже, но решил придержать язык за зубами. Все-таки капитан сильно рисковал,
