Читаем без скачивания Имидж напрокат - Дарья Донцова

– Посередине что-то написано, – прищурился Шурик. – По-старинному. Буквы как на иконах моей бабки.

– «Ведь каждый, кто на свете жил, любимых убивал», – продекламировала Лика. – Помните чьи это стихи?

– Пушкина, – уверенно ответил Шурик. – Он все написал, потому что Пушкин – наше все.

– Оскар Уайльд, – поправила я, – баллада Редингской тюрьмы. «Ведь каждый, кто на свете жил, любимых убивал. Один – жестокостью, другой – отравою похвал. Коварным поцелуем – трус. А смелый – наповал».

– Вау! Во дает! – восхитился Шурик. – Шпарит, как по-написанному!

– Браво! – зааплодировала Лика. – Всегда спрашиваю у экскурсантов, кто автор, и редко слышу правильный ответ. Все называют Пушкина, которого вряд ли читали, разве что «Евгения Онегина» в школе проходили.

– Оскар… как? – спросила Фаина. – Не знаю такого.

– Я видела фильм «Портрет Дориана Грея» по его книге, – вставила Елена.

– Знаю творчество литератора наизусть, но не считаю нужным демонстрировать свою эрудицию, это неприлично, – разозлилась Ольга, которой не понравилось, что не она является центром вни-мания.

Анжелика открыла дверь.

– Пошли.

Мы вошли в круглый холл. Гид щелкнула выключателем, под потолком вспыхнула люстра.

– О! Какая лестница! – восхитилась Елена. – Резные перила, ступеньки с орнаментом…

– Пятнадцатый век, – затараторила Анжелика, – здесь ничего никогда не реставрировалось. Сейчас дом пустует.

Я опустила глаза. Лике надо бы поработать с датами. В начале экскурсии она говорила, что Милов построил комплекс в тысяча семьсот каком-то году, а тут вспомнила о временах дедушки Ивана Грозного.

– Почему? Такое шикарное помещение! – удивилась Елена.

– У дома плохая репутация, – заговорщицки понизила голос экскурсовод. – Да, оно прекрасно, на потолке сохранилась чудесная роспись…

Все подняли головы.

– Ангелы очень смешные, – сказала Фаина.

– Тут красиво, но аура ужасная… – протянула Анжелика. – Ощущаете холод?

– А мне жарко, – возразил Шурик.

– По спине озноб прошел, – передернувшись, объявила Фая, похоже, она легковнушаема. – Прямо по позвоночнику.

– А все потому, что некоторые несчастные матери, когда у них забирали младенцев, бросались с лестницы вниз, – проухала совой Лика. И показала рукой: – Вон оттуда, с площадки второго этажа. Ее стали называть «бельэтаж Офелии» по имени первой несчастной горничной, спрыгнувшей с этого места в тысяча триста сорок пятом году.

Я, обозревавшая скульптуру у стены, прикусила губу. Однако Анжелика уж слишком небрежно обращается с датами и фактами. Прислуга никак не могла лишить себя жизни в четырнадцатом столетии, до постройки здания оставалось еще много-много лет. И очень сомнительно, чтобы самоубийца откликалась на имя Офелия, скорей уж на «Прасковья» или «Евдокия».

– Мама-а-а! – истошно заорал женский голос.

Я вздрогнула, оторвалась от созерцания мраморной статуи и поняла, что вопли издает Фаина.

– Мама-а-а-а! – визжала она. – Там… на перилах…

Я посмотрела на балкон Офелии и… увидела висевшую на перилах балюстрады женскую фигуру.

– А-а-а! – завизжала теперь и Ольга. – Там покойник!

– Спокуха, бабы, – велел Шурик, – ща гляну. Если впрямь трупешник, влипли мы с вами, полиция примотается, всю печень исклюет.

Глава 8

– Не нервничайте, давайте поднимемся по лестнице и познакомимся с нашей Офелией, она вас ждет, – весело сказала Лика. – Кстати, это… Ну, посмотрите же внимательно, кто перед вами?

– Вау! Кукла! – заржал Шурик.

– Марионетка, – прошептала Елена. – Ну и шуточки у вас! Я чуть не умерла от ужаса!

– Если учесть, что в основном на эти экскурсии записываются люди, которые по разным причинам легли в больницу, то идея пугать их кажется мне странной, – не выдержала я.

– Сюда планируют перенести музей, – начала оправдываться Анжелика, – Офелию специально для него сделали. Неужели она так страшно выглядит? Кукла очень дорогая, настоящее произведение искусства.

– Жуть, – перебил Шурик, – даже я напрягся. Хотя всякое повидал, меня мертвецом из седла не вышибить.

– Офелию надо уложить на перила после того, как здание полностью отремонтируют, – посоветовала я. – Люди будут знать, что они входят в музей, и не испугаются.

– Отвратительно! – взвизгнула Ольга. – Мерзко! Гадко! Я пожалуюсь на вас!

– Простите, – пролепетала Лика, – мне и в голову не пришло, что вы так отреагируете.

Экскурсовод помолчала с минуту, пока все успокоились, и продолжила:

– На кукле удивительной работы кольцо, точная имитация родового перстня Миловых. Это работа нашего замечательного мастера Юрия Степанова. Ольга Викторовна, разрешите мне, преданной фанатке вашего шоу, подарить вам, его ведущей, эту драгоценность. Я очень виновата, что привела сюда группу, не подумав о том, как вы воспримете Офелию.

– Не ношу бижутерию, – отрезала дама из телевизора.

– Если она не хочет, отдайте мне, – оживилась Фаина, – я обожаю разные цацки.

– Почему вам? – обиделась Елена. – Здесь другие желающие есть.

– Колечко явно заразное, – вкрадчиво произнесла Фая, – может, с чумой или с холерой. Ваша аллергия точно от него взбесится.

Зайчевская открыла рот, но не нашлась что возразить.

– Не смейте делить мое кольцо! – вскипела Ольга. – Ишь, раскаркались… Ну хватит, я хочу наверх.

– Пойдемте, – засуетилась Лика.

Мы поднялись по скрипучей лестнице.

– Шурик, можете снять куклу и посадить ее на диванчик? – попросила экскурсовод.

– Ух ты! Круто смастерили, прямо как живая! – восхитился парень, перемещая манекен на софу.

– Работа нашего лучшего художника-декоратора, – повторила Лика. – А вот и перстень.

– Ладно, возьму его, – смилостивилась Ольга, – так и быть, не стану жаловаться на вас, дуру.

– Спасибо, – обрадовалась Анжелика.

– Отличненько… – протянула Елена. – Хорошо быть скандалисткой – начнешь гавкать и, чтобы заткнулась, подарочек получишь. А я, между прочим, тоже могу вашему хозяину телегу накатать.

– И я, и я, – хором подхватили Шурик и Фаина.

Я сделала вид, что внимательно рассматриваю одежду Офелии. В незавидное положение попала студентка – напугала экскурсантов, а теперь пытается избежать жалоб в свой адрес. Сомневаюсь, что колечко на пальце экспоната сделано на заказ, иначе Лика так легко его бы не отдала, наверняка цена перстню три копейки. Да и зачем кукле дорогое кольцо? Но дама из телевизора умолкла. Интересно, как экскурсовод будет задабривать остальных? Разденет муляж догола?

– А вам, Елена, шарфик, – пропела Анжелика, – только снимайте его сами. И другим достанутся памятные вещицы.

Зайчевская наклонилась над Офелией, развязала небольшую треугольную шаль, которая прикрывала шею «горничной», и накинула ее себе на плечи.

– Не боитесь энцефалита? – хихикнула Фаина. – Менингита, холецистита?

– Я в куртке, с защитой на лице, – парировала Елена и повернулась ко мне спиной. – Лампа, как я выгляжу?

– Отлично, – одобрила я. – Только сзади какая-то бумажка булавкой пришпилена, на ней что-то написано.

– Наверное, опять стихи, – предположила новая владелица платка, продолжая стоять ко мне спиной. – Можете прочитать?

Я подошла к Зайчевской вплотную и озвучила текст:

– «Кто наденет мой платок, умрет в течение часа, проклятие мое на нем будет вечно. Офелия». Это не Оскар Уайльд.

Елена взвизгнула и сбросила шаль.

– Опять ваши шуточки? – сдвинула брови Ольга. – Тупо, однако.

– Нет, – прошептала Анжелика, – я не знаю, кто эту дрянь прицепил.

– Я вас засужу! – впала в раж Елена. – Вы не знаете, с кем дело имеете! Да за такое… смерть мне накаркали… сволочи…

Анжелика вытянула руки и медленно пошла к Зайчевской.

– Простите, умоляю! Понятия не имела о записке! Обязательно найдем человека, который эту гадость нацарапал, и его уволят. С волчьим билетом! А вам неделю бесплатного пребывания подарим.

Елена шарахнулась от нее к балюстраде и прислонилась к ней спиной.

– Не смей ко мне приближаться!

– Пожалуйста, – ныла Лика, – не сердитесь и…

Договорить экскурсовод не успела. Деревянные столбики, на которых были закреплены перила, беззвучно рухнули вниз. Потерявшая опору Елена, пытаясь удержаться на ногах, отчаянно замахала руками. Шурик, очнувшись первым, кинулся к Зайчевской, но не успел удержать ее. Не издав ни звука, она упала следом за деревянным ограждением балкона. Через секунду внизу раздался глухой удар, затем повисла тишина.

Глава 9

В районе восьми вечера в мою палату вошли Костин и полный мужчина с нездорово красным лицом.

– Это мы, – объявил Вовка.

Я отложила айпад.

– Вижу. Здравствуйте.

– Хорошо держитесь, – пропыхтел незнакомец. – Остальные участники экскурсии в истерике, а госпожа Романова даже от успокоительного лекарства отказалась. И правильно сделала. Вам небось капельницы постоянно ставят, не стоит еще какой-то медикамент в кровь запускать. Мой приятель, опытный врач, говорит, что он может представить побочные эффекты, которые вызовет сочетание трех разных препаратов, но если человеку дадут четыре вида каких-то таблеток, угадать последствия уже сложнее, а действие пяти-шести-семи медикаментов совершенно непредсказуемо. Хорошо, что вы, находясь на месте происшествия, не упали в обморок, сохранили трезвую голову.