Его нет уже три дня, я уже света белого не вижу.
– С нами такая же история, – ответили кактусы. – Нас должна была поливать одна девочка с голубой ленточкой в волосах, и тоже уже три дня её нет как нет. Пошли вместе попьём газировки.
И они пошли. Впереди выступали кактусы, а за ними еле плелась длинная улица – она была просто раскалена. Кактусы порой дули на неё, но всё было напрасно, а сильнее кактусы дуть не могли. Так они шли, и шли, и встретили бельё – огромные простыни и пододеяльники. Им требовалось увлажнение.
– Эй, куда направляетесь? – крикнуло бельё издалека. – Не видели вы где-нибудь ресторан? Меня нужно увлажнить перед глаженьем, это должна была сделать одна пани, но совсем забыла. Я сухое как порох, жажда меня совсем измучила.
– Если вы хотите пить так же, как и мы, – ответили кактусы, – пойдёмте с нами. Мы ищем ресторан. Наверно, он уже близко.
А улица добавила:
– Главное, идите впереди, от вас будет хоть немного тени.
И бельё присоединилось к кактусам и улице, оно шло впереди, и казалось, будто это длинная процессия со знамёнами – длинная, измученная жаждой процессия. А люди открывали окна, высовывались из них и говорили:
– Смотрите, бельё, которое нужно увлажнить, кактусы и улица. Куда это они направляются? Пошли поглядим, а заодно зайдём в ресторан, попьём газировки. Такое пекло – ужас!
И они отправились вслед за процессией.
А бельё, кактусы и улица шли дальше. И вдруг бельё увидело ресторан.
– Ну наконец-то! Я уже вижу ресторан, скоро нам станет лучше.
Они поскорее вошли в вестибюль, а хозяин ресторана их и спрашивает:
– Не слишком ли вас много? Так сразу я не могу вас обслужить, встаньте в очередь.
Бельё, кактусы и улица спокойно встали в очередь, а очередь была длинная-предлинная, она тянулась аж до конца улицы. И тут пришла девочка с голубой ленточкой в волосах, а за ней пан, который поливает улицы, и пани, которая увлажняет бельё перед глаженьем. Очередь была ужасно длинная и двигалась очень медленно, но делать было нечего.
И когда наконец-то до них дошла очередь, знаете что? Они не получили ни капли газировки или лимонада: всё выпили бельё, кактусы и улица – вот какая ужасная у них была жажда.
Арбуз
Представьте себе арбуз, который родился в огороде, детство провёл в огороде и молодость свою проводит в огороде, а потому боится, что в этом огороде и постареет. Честно говоря, это жуткая скука – сидеть целыми днями на одном месте на грядке и только смотреть по сторонам. Кому-то, может, этого и достаточно. Например, какому-нибудь мячику для пинг-понга этого бы вполне хватило: во-первых, потому, что его всё время колотят по голове; во-вторых, потому, что головка у него малюсенькая; в-третьих, потому, что головка у него, бедняги, не только маленькая, но и совершенно пустая, даже соломой не набита. Так что когда такой мячик для пинг-понга куда-нибудь закатится, там и останется навеки.
Другое дело арбуз, уважаемые. Арбуз – совсем другое дело. Голова у него как бидон, и чем старше он становится, тем больше и больше становится его голова. А такая огромная голова конечно же способна рассуждать. Короче, арбуз всё время думал и думал, главным образом о смысле жизни, о том, для чего он появился на свет – уж, наверно, не для того, чтобы сидеть на грядке.
Наверняка у него есть какая-то миссия. Но вот какая – это ещё тот вопрос! Вопрос, на который он пока ответить не может – молодой ещё, зелёный. И решил арбуз спросить у лука, росшего на соседней грядке:
– Скажите, пожалуйста, вы, случайно, не знаете, в чём смысл жизни?
Лук огорчённо покачал головой.
– Как же так? – удивился он. – Ты, арбуз, не знаешь, в чём смысл жизни? Наверно, ты ещё совсем молодой, зелёный, потому и глупый. Смысл жизни – вызывать у людей слёзы.
– Правильно, – поддержал приятеля хрен. – Жизнь не шутка, спроси хоть полынь, она подтвердит.
Арбуз мысленно покраснел: как же так, почему он сам до этого не додумался?
– Спасибо, лук, – поблагодарил он. – Теперь мне ясно, что такое жизнь и для чего я родился.
Но время шло, солнышко пригревало, арбуз зрел и зрел, и с каждым днём мысли его становились всё слаще и слаще, а мечты – просто как мёд. Арбуз начинал нервничать. Он решил, будто что-то с ним не так. Сами посудите, ему должны были представляться толпы плачущих людей, а он видел довольных, улыбающихся во весь рот мужчин и женщин.
«Наверно, – подумал арбуз, – я сумасшедший. Я позорю все овощи и поэтому должен покончить с собой. Прямо сейчас! Прощайте, друзья, прощайте, овощи! – воскликнул он и покатился прочь. Выкатившись через дыру в заборе, он закатился в канаву. – Тут я и сгнию», – решил арбуз.
Но, представьте себе, мимо шли дети, увидели арбуз, сладкий-пресладкий арбуз, и впились зубами в его сердцевину. И по щекам и подбородку у них потекли сладкие слёзы.
Это арбуз плакал от радости: он понял, как глубоко он ошибался.
Клубок, кошка и вязальные спицы
Почти у каждого в доме есть кошка: у печника, у барабанщика и у простой прачки. Кошку держат многие, но мало кто играет с ней целый вечер. А чем кошке заняться? Не будет же она раскладывать пасьянс! Она играет, как умеет, – играет с клубком красной шерсти, они играют вместе.
– Жизнь так коротка! – сказала как-то кошка. – Её смысл в игре. Если хочешь, будем всё время играть вместе.
– Но я же вечно не буду клубком, – ответил клубок.
– Почему? – удивилась кошка. – У клубка есть начало нити, а конец её бог знает где.
Но клубок не понял, о чём толкует кошка. Он чувствовал в себе столько разных вещей! Например, четыре пары носков, две пары рукавиц, красный свитер с большим воротником и длинную, тёплую шаль.
Кошка постучала лапой по лбу и сказала:
– Эти мечты тебя убьют. И откуда ты всё это берёшь?
– Всё это так запутано, я ведь клубок, – ответил клубок, не зная, как всё объяснить кошке.
Но кошка
