Читаем без скачивания Хранители жемчужного жезла - Вольфганг Колльберг

Ну, хоть что-то. Итак, они приземлились в центре Европы, чертовски далеко от дома.

— Как называется эта река?

— Река? Какая река?

— Ну, этот огромный, величественный поток, над которым мы летели.

— А, ты имеешь в виду Рейн? Эта река — Рейн, а я родился на ее берегах, — гордо добавил Олли.

Валентирину как током ударило. Великие камарины! Значит, величественная река, над которой прошлой ночью их нес ураган, — это овеянный легендами Рейн! На всей Голубой планете нет гнома, который бы не знал о Рейне.

— Далеко ли отсюда до Вормса?

Голос, который до этого был чистым, теплым, спокойным, даже чуточку высокомерным, не мог скрыть волнения, которое охватывает каждого гнома, когда он произносит название «Вормс». Гордый Вормс, родина благородных бургундов, свидетель драмы подлого убийцы дракона и похитителя сокровищ, палача Зигфрида, он помнит мрачного героя Хагена из Тронье и хранит тайну самого знаменитого из всех кладов — легендарного сокровища Нибелунгов, который жители Тронье после смерти Зигфрида утопили где-то в Рейне[4]. Найти бы его! Даже не верится…

— Вормс лежит выше по течению Рейна, за Кельном… Так мне кажется, по крайней мере.

Оливер попытался припомнить уроки истории и географии, но заметил странное выражение больших голубых глаз. Что же с ней все-таки приключилось? Где ему было знать, что чувствовала Валентирина? В ней проснулась темная сторона всех гномов — слабость к золоту и драгоценностям, что немало смущало ее. Оно и понятно: вот она сидит вся замызганная, как вонючий болотный эльф, на ладони какого-то олуха-человека, члены ее команды разбросаны кто где, возможно, с переломанными костями или даже в еще более скверном состоянии, в одном из этих омерзительных мусорных контейнеров, а она мечтает о сокровище Нибелунгов. Валентирина покраснела от смущения и так, чтобы этот медноволосый ничего не заметил, глянула через край его ладони вниз.

— Ты нашел еще кого-нибудь из наших?

— Что?! Вас было несколько? — удивился Оливер.

— Да, конечно. Мы ведь всегда летаем по трое, и я беспокоюсь за свою команду.

Оливер в который раз разинул рот: гномы, которые летают, — это уже слишком.

Он оглядел газон:

— Ничего не вижу, ни одной морковки! — сказал он, хихикнув. Но смех застрял у него в глотке.

— Что еще за морковки?! — кто-то резко спросил за его спиной.

На Рейне

Вил Алекс ван Орениен, бравший пробы воды одного из рукавов дельты Рейна на катере водно-хозяйственной службы Нидерландов, удивлялся: огромный, лениво текущий к морю поток в этом месте никогда раньше не двигался вспять, чтобы гнать против течения пару маленьких морковок прямо под его рукой (они, наверно, были выброшены с какой-нибудь речной посудины как пищевые отходы, что вообще-то строго запрещено). Вероятно, какой-то изобретательный кок, не иначе как от скуки, соорудил из щепок маленький плот и установил между щепками четыре морковки, которые выглядели как маленькие алые паруса или большие колпаки крохотных клабаутерманнов[5].

Вил Алекс смотрел вслед маленькому плавучему транспортному средству. Дав волю фантазии, можно было подумать, что на плоту действительно гномики, и один из них даже кивнул удивленному гидробиологу. Казалось, плот прибавил ходу и морковки на корме держат курс четко по ветру, как быстроходный голландский клипер. Вил Алекс порадовался за самого себя: если взрослый человек обладает такой фантазией, значит, он здоров и полон оптимизма. Он решил, что вечером расскажет своей маленькой дочке Трикси сказку про крохотных клабаутерманнов, которые делают паруса из своих колпаков. Пока он поднимал стакан с водой на борт, маленькое плавсредство уже превратилось в красную точку на волнах.

— Повнимательней, Вугур, он ведь мог схватить нас! — ругался Клининг.

Вугур всего лишь поддался искушению узнать людей поближе и отчаянным маневром подвел их крошечный плот поближе к гигантскому кораблю людей. Когда человек в униформе внезапно перегнулся через борт, плот чуть не столкнулся с его рукой. К счастью, у человека в руке был стакан.

А поскольку люди слишком медленно реагируют на непривычные вещи, этот, со стаканом, даже не осознал, что они прошли прямо перед его носом, и вежливому шкиперу Вугуру не оставалось ничего иного, как кивнуть члену экипажа встречного судна. Человек рассеянно-недоуменно глядел им вслед.

Теперь Вугур вел «Невесту циклона» ближе к середине реки: так они могли пройти незамеченными между лениво плывущими по течению и против него огромными баржами.

Ландшафт слева и справа от реки был плоским, без единой возвышенности. Тяжело крутились гигантские крылья больших ветряных мельниц.

— Эй, иллантин, это здесь выживший из ума Дон Кихот боролся с великанами?

— Не будь таким непочтительным, Вальмин. Люди порой не слишком симпатичны и, возможно, глупы, но и среди них рождаются светочи мудрости, творцы прекрасного в живописи, музыке, литературе, чья фантазия несет великий созидательный потенциал. Действие чудесной истории о Дон Кихоте из Ла-Манчи и его рыцарской любви к прекрасной Дульсинее происходит в Испании, а не в Голландии, хотя последняя некогда была провинцией Испании. Гениальный Мигель де Сервантес своим эпосом…

— Гляньте направо! — Вугур бесцеремонно прервал Клининга, едва тот разразился одним из своих долгих, порой интересных, но большей частью назидательных и очень утомительных культурных докладов. Что было не под силу снотворному, то без труда удавалось Клинингу, любившему читать соплеменникам бесконечно длинные доклады о культуре, скажем, некоего малочисленного племени таежных духов Восточной Сибири: храп всего народца гномов не мог не услышать даже совершенно ушедший в свой доклад иллантин. Помнится, однажды Клининг, возмущенный таким невежеством и твердолобостью, прервал свою лекцию, заткнул уши ватой и выстрелил из огромной мортиры. Эффект оказался более чем впечатляющим: половина гномов едва не получила инфаркт и у всех без исключения отмечались признаки легкой контузии.

— Это, должно быть, Ксантен, древнеримский город. Римляне основали его…

Вильдо как-то нервно взглянул на небо и бесцеремонно прервал эксперта по культуре:

— Ксантен — это ведь место рождения Зигфрида?

— Очень может быть… — проворчал Клининг, от которого не укрылось намерение Вильдо. — Тема сокровища Нибелунгов — табу для вас. Мы здесь для того, чтобы спасти наших людей, судари мои!

И он, расстроенный, замолчал.

«Ну да, — подумал Вильдо, — все же лучше, чем ничего». Теперь маг, по крайней мере, успокоился и не будет утомлять их культурологическими лекциями. Ведь именно теперь начинается их большое приключение.

Босс

Узнав этот ужасный голос, Оливер обернулся так резко, что Ринхен едва не слетела с ладони. За его спиной стоял Маркус Вернрот. К счастью, без брутального Райзера, которого он, наверно, и собирался навестить в этом квартале.

— Что это ты там прячешь в руке? Ну-ка, дай глянуть! — угрожающе скомандовал Вернрот. Он уставился на Валентирину, которая как раз надевала свой колпак. Если этот идиот Оливе-Как-Там-Его-Зовут еще раз так резко повернется и она слетит с его ладони, то уж лучше, по крайней мере, воспользоваться колпаком как парашютом.

— Что там такое? Куколка? Крошка Оллиляйн играет в куколки! — потешался Вернрот.

«Ах, его зовут Оллиляйн! — подумала Рина. — А ведь он называл себя совсем иначе… Оливе-Как-Там-Его… Или что-то в этом роде. Смешные эти люди».

Оливер попытался поскорее спрятать руку за спину, и Ринхен ничего не оставалось, как спешно расправить свой парашют.

— Ну-ну-ну! Ведь грозный Кушик не станет ничего скрывать от дядюшки Маркуса, — он схватил Олли за руку и больно вывернул ее.

Сколько же еще имен у ее спасителя? Оливе-Оллиляйн-Кушик… Язык сломаешь! Странно, очень странно.

— Так что же там у грозного Кушика… — Вернрот хотел дотронуться до куколки.

— Убери руки! — выпалила она высоким, но яростным голосом.

Ужас обуял Вернрота, и он внезапно отпустил руку Оливера. Куколка упала, перекатилась на край ладони и инстинктивно схватилась за свой парашют. Что же это такое? Чертовы японцы, просто класс! Сделать этой миниатюрной куколке такой естественный голос! Это могут лишь они. Разумеется, микротехника. Он только вчера прочел в свежем выпуске компьютерного журнала сообщение об этом. Мир явно стоит на пороге новой эры, когда существующая компьютерная техника будет казаться просто отстоем по сравнению с новейшим мобильником.

Но зачем японцы (а по мнению Маркуса, это могли быть лишь они) встроили свою микросхему в эту подвижную говорящую куколку? Он удивился и тому, что крошечная фигурка на ладони рыжего придурка Куша выглядит не как одна из крутых героинь Вселенной, а как девочка-гном из детской сказки. Плевать! Если это новейший образец, то он нужен ему, Маркусу Вернроту. Единственное, чего он вообще не мог понять, — как такая навороченная штучка могла оказаться у этого придурка, племянника всем известного алкоголика, совершенно опустившегося типа. Непонятно. Наверно, спер ее откуда-нибудь. Ну, тем лучше. Значит, не придется красть самому.