Читаем без скачивания Серьезные люди - Фридрих Незнанский

— Так, прекрасно, прекрасно. И, значит, заявление вы подали когда?

— Заявление мы подали сразу, как только уехали они с милицией.

— А с какой милицией?

— Мы вызвали специально, чтоб погасить скандал. Вызвали милицию, они и приехали.

— Подожди-ка, это не тот пьяный капитан, которого они и повезли в Усачевское отделение? Не он ли часом?

— Не знаю, пьяного не видел, — испугался Султанов. Или вид сделал?

— Ты не видел, другие видели. Там сержант был и пьяный капитан, как фамилия?

— Соснин!

Ага, знал капитана-то господин Султанов, а вот то, что тот был пьян, оказалось для него неожиданностью.

— Да, Соснин. Это хорошо, найдем. А теперь давай одевайся, быстренько поехали. Кто там в отделении? Устинцев? Вот мы с ним сейчас и поговорим. Но прежде всего мы с тобой, господин Султанов, поедем в больницу, где находится на излечении твой племянник Султан Султанов, и посмотрим, какие серьезные нарушения здоровью доставил ему гость твоего ресторана, которого потом задержали по твоему заявлению. Давай вставай, быстро одевайся, не тяни время, машина во дворе. Кстати, на покойника можно взглянуть?

Хозяин сказал мягко:

— Наверное, в морг отвезли, не знаю. А Султанов, может быть, уже и не в той больнице, может быть, его в другое место повезли какое-нибудь.

— Нет, не может быть, чтобы не был там и чтобы его еще куда-нибудь увозили. Ты едешь с нами в милицию, и мы вместе с милицией выясняем у тебя, где пострадавший и где покойный. И если ты нам не покажешь места, где они находятся, ты сам понимаешь, что с тобой будет. Это будет называться клеветой, а для тех, кого ты подставил, превышением должностных полномочий. Тебе перечислить статьи Уголовного кодекса, каждая из которых тянет на восемь лет? Значит, не меньше десяти лет строгого режима ты себе уже обеспечил. И еще хочу напомнить, если не знаешь. Такого рода расследованиями занимается не окружная прокуратура и даже не Московская городская, а Генеральная. А там взятки не берут, понял, Султанов? — Турецкий говорил с таким важным видом, с такой уверенностью, что не поверить ему было просто нельзя. Уж стращать так стращать! А этот «иноверец» наверняка Уголовного кодекса Российской Федерации никогда в руках не держал, юристы за него стараются.

— Нет, зачем, не надо статьи перечислять! Не надо Уголовный кодекс, зачем? Я, может быть, позвоню, может быть, узнаю, вдруг Султан уже дома болеет? А покойный? Может быть, не в морг увезли, может быть, в больницу — в другую? Тоже спросить надо, как сразу сказать?.. — он был очень спокоен и рассудителен, этот Султанов.

— Прекрасно, узнавай, и мы едем к Султану домой и проверяем, как он себя чувствует, как глубоки его раны, переломы, ты говоришь, сотрясение головы, медицинскую комиссию создадим немедленно. А затем едем в морг, и ты нам покажешь покойного. И не дай тебе бог ошибиться.

— Нет, слушай, зачем ехать? Давай миром закончим!

— Как это закончим миром? — возмутился Турецкий. — Человек сидит в тюрьме, по обвинению в убийстве, в избиениях, а ты хочешь миром закончить? Не-е-ет, так дело не пойдет. Так, извини, товарищ Щеткин, ты объясни господину Султанову ситуацию, а я сейчас выйду, мне нужно поговорить по телефону со своим руководством.

Турецкий вышел на улицу, зная, о чем пойдет разговор, и заглянул в машину — Элка сидела, затаившись.

Разговор должен быть простым. Петя, как умный, наблюдательный, спокойный человек, с несколько мрачноватым, даже меланхолическим характером, легко и просто, буквально на двух пальцах, покажет Султанову, что обвинение было выдвинуто ложное и арестовали, ни много ни мало, брата прокурора, а прокурор, государственный советник юстиции, генерал, считай, таких вещей никому не прощает и не спускает. Поэтому клеветнику придется отвечать по всей строгости закона.

Султанов совсем испугался, сказал:

— Слушай, давай поедем, заберем заявление.

— Заберем, говоришь? Хорошо, вставай, одевайся, поедем и заберем.

И Султанов, отдав необходимые распоряжения, вышел на улицу. Сели в машину Турецкого и отправились в отделение милиции.

Подполковник Устинцев, как ни странно, оказался на своем месте, правда, уже собирался уходить. Его вызвал из дома дежурный, когда привезли Плетнева. Подполковника Элка узнала сразу, она вошла вместе со всеми и сказала:

— Да, это он. Ему мы написали свидетельские показания вчетвером, с адресами, со всеми данными, о тех безобразиях, которые творил пьяный капитан, о том, что дело будет передано в УСБ для расследования.

— А подполковник, — продолжил Щеткин, — видимо, испугавшись ответственности, решил свалить все беды с больной головы на здоровую. Вот и в результате Антон сидит здесь, а пострадавших никто не может найти.

— Вон как оно дело-то поворачивается! — Турецкий помрачнел и сурово уставился на Устинцева. — Совсем плохо, подполковник. Петя, давай звони шефу своему, Володе Яковлеву, если нет на месте, я дам домашний его. Или заму, если тот на месте. Пусть он сюда пришлет ребяток из отдела быстрого реагирования. Мы сейчас устроим небольшой шмон и посмотрим, что в ресторане у Султанова делается, — во-первых, проверим, у кого из них имеются справки о регистрации, прописке и прочие документы, необходимые для проживания в Российской Федерации, и это будет сразу отмечено. Во-вторых, выясним, какое отношение ко всему этому делу имеет подполковник Устинцев, а о том, что он имеет прямое отношение, не может быть и двух мнений. Ибо вся операция проведена грубо и с большим нарушением уголовного права. И отвечать придется по всей строгости. Это не пьяного капитана в чувство приводить…

Турецкий многозначительно помолчал и продолжил:

— Теперь хочу спросить у тебя, подполковник. У тебя в «обезьяннике», что ли, сидит Антон Плетнев?

— Арестованный должен находиться в помещении для содержания задержанных. А кроме того, он оказал сопротивление при задержании.

— Да что ж ты врешь-то? Кто сопротивлялся? Кто тебе сказал?! — закричала Элка. — Кому он мог сопротивляться, когда твои козлы на меня пялились, пока я одевалась! Антон им: «Отвернитесь, вы мужики или кто?» Только это и подействовало!

— Ладно, не кипятитесь, — остановил ее жестом Турецкий. — У подполковника должна быть докладная о сопротивлении при задержании. Имеется?

Подполковник молчал, но глаза его перебегали с Турецкого на Султанова.

— А почему ты его в «обезьяннике»-то держишь? Если он — убийца двух человек? И ты его оставил там на ночь, с бомжами и цыганками, правильно? Правильно, потому что он якобы оказал сопротивление. Так вот, я тебе не верю, что он оказал! Понимаешь, какая штука? Я тебе могу сказать по-свойски: если бы он сопротивлялся, во-первых, в твоем кабинете не осталось бы ни одного целого стула и ни одного неразбитого стекла. Во-вторых, стол бы твой вылетел на улицу вместе с тобой, причем ты был бы без штанов. Понимаешь, это у Антона работа такая. В спецназе ГРУ их учат этому. Давай, быстро вызывай сюда Антона, и мы сейчас поговорим, как у вас было дело. И фамилии называй тех, кто его задерживал! Сейчас мы с ними разберемся! Какие обвинения предъявлялись, чем мотивировались, чем дело закончилось и все такое прочее. Спокойной ночи я тебе сегодня не гарантирую, во всяком случае. Так, теперь, Петя, напомни мне телефон Василия Александровича из УСБ.

Щеткин наизусть продиктовал телефон Самойленко, старого знакомого Турецкого. Они были на «ты», нередко встречались, а перед приездом сюда, еще когда разговаривали с Элкой, Филя предложил Турецкому позвонить Самойленко и объяснить ему ситуацию, сказав при этом, что если Турецкий позвонит, чтоб он был в курсе, — ну, мало ли, может, понадобится сыграть на важности персоны, — пусть подыграет немного. Ничего серьезного не будет, никаких вопросов и претензий, но пусть немного подыграет, скажет: да, конечно, а что спецназ? Сейчас отдам команду, и будут в одну минуту. И больше ничего, больше ничего…

Самойленко посмеялся и сказал:

— Да ладно, ребята, конечно, о чем речь! Охамели уже, иностранцы эти наши. А вот с подполковником придется разобраться, это дело с капитаном и арестом мы так не спустим.

И вот Александр Борисович взял трубочку:

— Какой, говоришь, номер?

Петя повторил.

Устинцев, если захотел проверить, посмотрел бы у себя в справочнике и узнал бы, что это правильный номер начальника УСБ. Он и пошарил глазами по своему столу с телефонным списком различных служб, нашел и понял, что туфты здесь нет. Прокурор будет разговаривать с самим Самойленко.

— Здравствуй, Василий Александрович, это Саша Турецкий. Привет.

— Привет, давно не виделись, — хмыкнул тот.

— Вась, слушай, милый друг, тут такая ситуация приключилась, понимаешь. Ты Антошу моего знаешь, да? Ну, прекрасно знаешь… Да, да, да, тот самый, тот самый… Так вот. Здесь его, понимаешь ли, упекли за то, что он убил одного и изувечил второго человека. Однако возникают сразу два «но». Во-первых, ни покойника, ни человека изувеченного найти невозможно, а во-вторых, директор ресторана, который вызвал якобы милицию, получил оную в образе пьяного до одурения капитана, который хотел затеять пальбу. А Антон как раз прекратил это безобразие, доставил его в отделение милиции, сдал начальнику, подполковнику Устинцеву, сам и его товарищи написали заявления, то есть дали свидетельские показания, после чего мирно разошлись по домам. Но где-то час с небольшим назад Антон был арестован за избиение и убийство двоих смирных граждан, прибывших из ближнего зарубежья. Плюс оказание сопротивления! Короче, на сто пятую статью выводят. Ты можешь себе представить, что сделал бы Антон, если бы применил свои рабочие приемы! Да они б и трупа не нашли того, с кем поработал бы Антон. Так я хотел бы с тобой посоветоваться: что делать-то? Может, подошлешь сюда ребят? Мы тут с ними позанимаемся пока. Не нравится мне это отделение! Не нравится мне их отношение к людям! И сам Устинцев мне не нравится. Это мое личное мнение. Я его не собираюсь, так сказать, афишировать, но при случае скажу. Давай попробуем? Согласен?