Читаем без скачивания Ящик для письменных принадлежностей - Милорад Павич

Необходимо знать и ещё кое-что. Мудрый грек, который три тысячи лет назад измерил, сколько длится любовное соединение мужчины и женщины, и придумал описанное здесь устройство, дал любовникам ещё одну возможность. Любовный акт может продолжаться и дольше, чем требуется для того, чтобы жидкость из верхнего стеклянного колокольчика перелилась в нижний. Так любовники могут измерять не свою, а чужую любовь и получать подтверждение того, что их страсть длится дольше, чем чужие страсти. Тогда их охватывает такое чувство, будто они поднялись над временем и продолжают любить друг друга даже после того, как время угасло в вечности…

Как уже сказано, под клепсидрой лежит лист бумаги. Этот лист представляет собой не что иное, как письмо. Послание, отправленное по электронной почте и отпечатанное на бумаге компьютерным принтером фирмы «Эпсон». Послано оно неизвестной особой (по имени Лили?), написано по-французски и адресовано некоей мадемуазель Еве. Из Парижа в Париж.

Subject: Босния

From: L. Т. ‹[email protected]›

То: Е. Т. ‹[email protected]›

Сегодня я вспомнила Тимофея. Помнишь того моего странного любовника на белом быке, о котором уже давно нет ни слуху ни духу? Если как следует вдуматься, станет ясно, что он обладал некоторыми познаниями и в моей профессии, правда довольно странными. Например, он говорил, что печь старее дома, то есть что человек сначала построил печь и только потом, по её образцу, выдумал дом.

Теперь представь себе, звонит сегодня консьержка и приносит мне почту. Среди всего прочего нахожу странное письмо. Из Боснии! От Тимофея! Не поверишь, но он воюет в Боснии, причём на стороне сербов. Ужас! Пишет, что его буквально вытащили из машины посреди Белграда, узнали из документов, что он родился в Сараеве, и тут же отправили на фронт. Он даже сигарет не успел купить.

Сейчас на столе передо мной находятся компьютер, солёный чай из хрена и его письмо Письмо написано, разумеется, по-французски, но меня изумило, что это совсем не тот французский, которым мой любовник изъяснялся в Париже и в Греции, когда мы были вместе. В письме я просто не могу узнать его. Это какой-то другой язык, как будто бы кастрированный, и только мысль, передаваемая этим мёртвым языком, иногда подаёт признаки жизни. Он пишет, что те, кто знают, что происходит в Боснии, — молчат, а те, кто не знают, — кричат во весь голос. «Если будешь писать мне, — добавляет он, — не называй меня при обращении господином. Это слово не соответствует моему реальному положению. На войне господ не бывает…»

В качестве post scriptum он добавил совершенно невероятную вещь. Представляешь, он пишет, давно прислал бы мне письмо, но не знал, как подписаться, потому что забыл своё имя!

11. Отделение с запахом сандалового дерева

В отделении с запахом сандалового дерева хранится крошечная женская глиняная трубка для курения опиума и мужская трубка фирмы «Могул». Из названия фирмы очевидно, что она не могла быть куплена в магазине, а была сделана на заказ или получена в подарок. На трубке посвящение какому-то господину Т. М. на французском языке от имени некоей мадам Л.: «На память о Греции». Рядом с трубкой лежит пачка круглых листочков бумаги, между ними щепотки табака. С помощью бумажек легко сделать «заряд», позволяющий быстро набить трубку. На одном из этих листочков записан адрес в Интернете: http://www.khazars.com/visnjasazlatnomkosticom. По этому адресу действительно можно найти и прочитать текст под таким названием, правда, возникает вопрос, следует ли вообще принимать во внимание этот текст из Интернета, ведь это единственный предмет, который находится не в шкатулке для письма в качестве её содержимого, а в фальшивой компьютерной бесконечности, которая называется cyberspace. Тот, кто не любит компьютеры, может не искать его, а просто пропустить.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Нижний уровень ящика для письменных принадлежностей

Нижний уровень ящика для письменных принадлежностей составляют:

отделение для драгоценностей (12),

ящичек для золотых монет (13) и колец (14).

На этом же уровне расположен и внешний выдвижной ящик (15).

12. Отделение для драгоценностей

Тот уровень, который пора открыть сейчас, находится на самом дне шкатулки. Часть этого пространства занимает внешний выдвижной ящик (15), а остаток приходится на отделение для драгоценностей (12). Для того чтобы добраться до этого отделения, следует воспользоваться уже упоминавшимся большим внутренним ключом и замочной скважиной, расположенной в латунной раме рядом с углублением, в котором хранится ключ. При открывании замка дно левого отделения, обитого зелёным шёлком, поднимается и открывает доступ к отделению для драгоценностей. Оно обито плюшем, цвет которого когда-то был рубиновым, а теперь приобрёл оттенок печёнки и пахнет позеленевшими медными монетами.

Ничего ценного в отделении для драгоценностей нет. Там лежит только телефонная микроплёнка, сделанная в Париже, какие используют в автоответчиках. На ней записан взволнованный мужской голос, цвет которого меняется, как времена года, и который на французском языке делает несколько попыток поговорить с кем-то в Париже. В неповреждённых местах плёнки записано следующее:

Последние три ночи в Боснии я провёл на чердаке пустого сеновала, внутри которого я укрыл танк и разместил своих солдат… Сава, чёрная и немая, как пашня, вздымалась в темноте, когда один из моих солдат зачерпнул из неё воды в оцинкованный тазик. Кажется, я слышал его сквозь сон. Осторожно, чтобы не разбудить меня, он поднялся по деревянным ступеням на балкон чердака, где я спал. На балконе стоял деревянный стул. Солдат поставил тазик на стул и положил возле него кусок мыла. Он проделал это так же, как всегда, заученными движениями. В зубах у него всё время была зажата сосновая веточка. Потом он вынул её изо рта и воткнул между досками пола так, чтобы её конец, насквозь пройдя через пол, был виден с веранды, крышей которой служил балкон. После этого он передвинул стул так, чтобы веточка оказалась точно под центром стоявшего на нём тазика. Затем спустился по деревянной лестнице на веранду и проверил, виден ли отсюда конец ветки. Он был хорошо виден, высовываясь между двумя досками потолка веранды, являвшегося одновременно полом моего балкона. Тут он осторожно передёрнул затвор и сел на ступеньки, ожидая, когда я проснусь.

Едва я протёр глаза, как почувствовал, что вчерашние слёзы и засохший на глазах ночной гной колют мне лицо, как крошки стекла. Я вышел на балкон и стал всматриваться в туман и лес над Савой. Рождаясь над горными массивами Боснии, солнце проходило через все времена года.

В этот момент разорвался первый утренний снаряд, и картина леса исчезла в смешавшемся с туманом дыме разрыва, принесённого ветром с хорватской стороны. После короткой паузы разорвалось ещё два снаряда, как будто в ответ, и я сразу сообразил, что эти были выпущены с позиций мусульман. С другого берега Савы на них откликнулось тихое эхо. Уже три дня я скрывал от своего подразделения, что получил от непосредственного военного начальства приказ атаковать противника. Дело в том, что горючего в танке не хватило бы и на два километра, а обо всём другом я даже и не говорю. Я посмотрелся в крохотное зеркальце. На голове у меня была зелёная лужайка коротко постриженных волос и три серьги в одном ухе. Вокруг меня снова начало сжиматься кольцо тишины.

«Тишина, в которой можно умыться», — подумал я и нагнулся над оцинкованным тазиком, в котором для меня была приготовлена вода. В тот момент, когда она плеском откликнулась на мои руки, снизу грохнул выстрел, пуля пробила пол балкона и, пронзив сиденье стула, таз и воду, застряла у меня в щеке. Я тут же вырвал её из неглубокой раны и, выхватив револьвер, скатился вниз по лестнице, но застал под балконом лишь своего солдата.

— И как это меня угораздило! Сама выстрелила, господин взводный! — заикаясь, говорил он, и бледность проступала вокруг его глаз. Удивлённые солдаты моего взвода столпились вокруг.

— Хорошо, хоть крови немного, — продолжал бубнить он как заведённый, — вода пуле помешала… Вы посмейтесь, господин взводный, это полезно для раны. Не бойтесь, ничего с ней не случится! Посмейтесь!

— Покажи винтовку! Перезаряжай!

— Эх, от судьбы не уйдёшь, — пробормотал он и нехотя выполнил приказание. В обойме блеснули патроны.

— Откуда у тебя патроны? У всех только по три. Тебе их дали, чтобы убить меня?

Солдат помолчал. Потом произнёс:

— Шила в мешке не утаишь. Купил я их, господин взводный. Купил на собственные деньги. «Береженого Бог бережет», — говорит народ себе в рукав. Когда меня бросили на западный фронт, я получил винтовку без ремня с тремя патронами. «Плохо мне придётся — голым пузом на штык идти», — подумал я. Подвязал штаны веревкой, ремень к винтовке приспособил. Смотрю, рядом со мной стреляет в изетбе-говичевцев один парень из отрядов Фикрета Абдича. Весь в новеньком, с иголочки, ремни скрипят, на боку гранаты, а патронов — сколько хочешь.