последних сил, в общем.
Нет, ну, что-то из этого было правдой, но ведь не все!
В любом случае, этот кошмар нужно было исправлять. Я был большим человеком и мне полагалось поддерживать соответствующую репутацию. Которую Аня решила мне подпортить своей болтовней с «независимой журналисткой Марией Астаповой».
Во-вторых, я очень сильно злился. На своих братьев. На тех самых, которые игнорировали меня и не соизволяли отвечать на редкие телефонные звонки и еще более редкие сообщения.
Да, у нас все было неидеально. Да, возможно, где-то и в чем-то я перегнул палку. Но это вовсе не означало, что меня можно было взять и вычеркнуть из семейного древа. Так это не работало!
А еще меня раздражало, что у этих псов все было до приторности идеально! Идеальные семьи, идеальные работы, идеальные жены и идеальные дети!
Миша обосновался в Праге вместе с Алиной, они открыли свою сеть ресторанов. Ежедневно выкладывали фотографии в сторис и постили в инстаграме. Идеальный отец ведет мою дочь в детский сад. Идеальный муж целует мою жену. Идеальный бизнесмен заработал свой первый заграничный миллион. Идеальный человек живет моей идеальной жизнью.
Иногда мне хотелось ненавидеть Мишу за то, что он украл все то, что принадлежало мне. Снова. Снова и опять! Но потом я детально вспоминал события прошлых лет и понимал, что, в общем-то, во всем виноват сам.
Я сам оттолкнул от себя Алину. Сам отвернул от себя семью. Сам отказался от маленькой Мии.
Но, если забыть о чувстве вины, то злость преодолевала остальные чувства.
Мирослав тоже обустроился в своем дурацком Париже. У него родились дети, появилась работа мечты. Он теперь был каким-то там аналитиком в крупной французской фирме. У него была красавица жена, крутая тачка и, в общем, каждый, кто взглянул бы на него, мог лишь позавидовать такой жизни.
А я? Спросите, что я?
А я ничего. Жил один. Ни жены, ни детей. Крутая тачка, правда, имелась. Но помимо нее и бизнеса, которым, к слову, было очень сложно руководить в одиночку, у меня имелись только дурная слава и постоянные скандалы вокруг.
В общем, раздумав, я решил это исправить. Тоже завести себе соцсети. Жениться. Приукрасить Кикимору и выдать ее за свою «чудесную» супругу. Завести с ней ребеночка. Почему бы и нет? Пусть бы потом тоже посмотрели и поняли, что я не страдаю. Что я не остался один. Что их пророчества о том, что я никогда и никому не буду нужен, не сбылись. Что их проклятья не затронули меня. Что жизнь у меня складывается еще лучше, чем у них!
И в-третьих, было в-третьих. А что, если Мила действительно была моей? Я не мог закрыть глаза на такое существование ребенка. Пусть и лишь гипотетически моего. Нужно было оставить ее жить при монастыре с непутёвой мамашей?
Вот я стоял сейчас возле нее и всматривался, пытаясь найти схожие черты, но девочка спала и было сложно сказать, похожи мы или нет. Да и вообще, как по маленьким детям можно было определить, на кого они похожи?
— Моя или нет? — прошептал я и в ответ Мила завозилась в кроватке.
Для их переезда все было уже обустроено. Я дал приказ своим людям, те скомандовали рабочим, додели все горничные и, уже через два дня после нашего соглашения в ресторане, все было готово.
Красивая, уютная детская для девочки в белых тонах. Отдельная спальня для ее буйной мамочки в шаге от нее.
Аня с Милой переехали ко мне вчера вечером. А на утро я зачем-то пошел в детскую.
В принципе, было воскресенье. Изредка я позволял себе сделать этот день выходным. Или хотя бы отправляться по делам не спозаранку.
Вот и сегодня решил, что можно прикинуться ленивцем. В конце концов, впервые за несколько лет, я находился в своем доме не один.
— Ты что-то хочешь мне сказать? — хмыкнул я, внимательно наблюдая за тем, как Мила открывает свои сонные глазки, потягивается и начинает ворочаться.
Глаза у нее были светлые. Как у меня. И ее матери, собственно говоря. Глаза. Они пока что ни о чем не говорили. Волосы? Я аккуратно поднял малышку и прижал себе. Ее затылок как раз оказался аккурат напротив моих глаз.
Ну, что я мог сказать? Какой-то рыже-каштановый пушок…
— Не блондинка, уже хорошо, правда? — усмехнулся я, удобнее устраивая малую на руках. Малышка что-то угукнула в ответ.
— Не любишь блондинок? — прозвучало сзади и я понял, что мы с Милой уже не одни в комнате.
Повернувшись, увидел еще немного сонную Кикимору.
Аня еще была в пижаме. Худая, несуразная, с волосами мышиного цвета, заплетенными в небрежную косу.
— Закончил обсматривать? — недовольно пробубнила Заболотская, зыркнув на меня своими огромными глазами.
— Причесалась бы хоть, — огрызнулся я в ответ.
Она подошла ко мне и забрала ребенка на руки.
— Мне надо ее покормить, искупать, переодеть.
— Ладно, понял, — кивнул в ответ. — Не задерживайтесь только. На сегодня есть планы.
— Какие еще планы?
— Поторапливайся, давай, — бросил я напоследок, выходя из детской и прикрывая за собой дверь.
А планы у меня были грандиозными.
Глава 7
Не знаю, почему мне было обидно. Правда, я не понимала себя. Любая другая девушка обрадовалась бы подобному. Магазины, салоны, дюжины пакетов с модной, брендовой одеждой, аксессуарами, косметикой, духами.
Любая бы.
Но только не я.
План Максима меня отчего-то расстроил, не обрадовал, хотя он, наверняка, думал, что все будет как раз наоборот.
На деле же меня не покидало чувство, что Максим меня стыдится. Что, если я откажусь от покупок всех этих вещей, что выбрала для меня его помощница, он попросту побрезгует выходить со мной на люди.
Не то, что в свадьбы играть.
Неприятно. Будто бы я была человеком второго сорта.
Нет, с одной
