— Хвостову тебе в гости точно нельзя! — заржал Цыплаков.
— Да упаси ты, «Цып»! — не удержался и Тим, оборачиваясь на хрустальную вазу.
На мгновение оба замолчали, словно думали, что можно ещё друг другу предложить, но Тим решил нарушить тишину первым.
— Слишком просто как-то заставить Хвостова брызгать соплями и слюнями, нужно дополнить картину! — что-то явно замышлял Гордеев.
— Это ты о чём сейчас? — не понял Костя, сдвинув брови.
Тим качал головой из стороны в сторону, рассматривая лицо Кости то под одним углом, то под другим. Затем, Гордеев прищурил один глаз и как-то оценочно посмотрел на Цыплакова снова.
— Я тебе чё, музейный экспонат тут что ли? — взбесился Костя.
— Не, «Цып», — усмехнулся Гордеев. — Музея дворовых искусств ещё не придумали!
Цыплаков скрестил руки на груди, словно ожидая, что же там задумал Тим, который то и дело только как-то демонически улыбался.
— Мы тебя оденем под Риткин стиль! Классический такой, с дипломатом вместо портфеля и с портмоне вместо смятой пачки сигарет, — не смог сдержать насмешки Гордеев, от которой его уже заметно распирало. — Из одежды это будет идеально белая выглаженная рубашка, строгие брюки, ботинки, а сверху кашемировое классическое пальто с втачным рукавом!
Цыплаков чуть «в осадок не упал» от затеи Тима. Вот уж совсем сказочник! Как он себе представляет Костю, который родился в спортивных штанах, теперь в строгой классической одежде? Абсурд, да и только!
— Ну-ка, пойдём! На день, так уж и быть, дам напрокат модный «лук»! — Гордеев зазывал рукой Костю к шифоньеру.
— Я, Тим, старомодный чеснок! Мне нельзя такое носить! — возмущался Цыплаков, разводя руками.
— Один день, Костян! Ты же хочешь произвести впечатление на свою ненаглядную Ритку? Ну? — оживился Гордеев.
— Гну! — съязвил Цыплаков.
— Ты же видел, как она одевается! Её одна «шмотка» стоит как все твои вещи, которые ты носил за последние несколько лет… И то там, наверное, не вся сумма соберётся!
— Ха-ха! — саркастично протянул Костя, решив немного соскочить с темы. — Ты свой рост видел? Я утону в твоих вещах!
— Не беда! Рубаху мы закатаем и заправим. Брюки я тебе старые найду, с седьмого класса, — Тим приценивался, оглядев Цыплакова во весь рост. — Затянем брюки брендовым ремнём, а в ботинки, на случай чего, подложим смятую газету!
Костя уже хотел было стукнуть кулаком в плечо Гордеева, но «подколы» Тима настолько смешны и нелепы, что он не мог сдерживать улыбку.
— Какую, к чёрту, газету? Не надо такого мне «бумажного города» в ногах! У меня и свои кроссовки зимние хорошие! — возникал Цыплаков.
— Ну-ка, покажи, — Тим разговаривал, словно Александр Васильев на «Модном приговоре». — Ну ладно, сойдёт! Под пальто нормально будет, я думаю…
— Думает он! — съехидничал Костя.
Гордеев закрыл дверцу шкафа, на котором красовалось зеркало в пол. Цыплаков смог оглядеть себя с ног до головы. Это точно тот самый Костик, который ходит вразвалочку? Перед Цыплаковым стоял настоящий благородный парень, мимо которого ну точно не пройдёт ни одна девчонка.
— Блин, фингал всё твой портит! — вздохнул отчаянно Тим. — Завтра Лизка замажет!
— Я чё, на съёмках? — всё ещё продолжал бубнить Костя.
— Ага, — усмехнулся Тим. — Завтра ты будешь настоящей звездой школьной драмы!
— С названием «Операция «Хвостов» и другие приключения Кости Цыплакова»! — дополнил «Цыпа».
— Ты теперь «Константин де-Цыпляк»! — не унимался Тим, заливаясь смехом.
— Сам ты «Цыпляк»!
Ребята так занимательно закидывали друг друга «подколами» и шутками, что не успели обернуться, как вечернее время скоротечно сменилось на ночное. На часах была половина одиннадцатого. Костя понимал, что домой ему совсем не хотелось, но и оставаться дома у Гордеевых было не лучшим решением, а, скорее, наглым и нахальным.
— «Цып», так чё у тебя там произошло-то с отцом? — вдруг решил вспомнить Гордеев, когда тема с «планами-бананами» отошла уже на второй план.
— Да так, — тяжело вздохнул Цыплаков, вспоминая скандал перед тем, как он пулей выбежал с квартиры. — Повздорили немного!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ничего нового, — пожал плечами Тимофей, загружая кружки из-под допитого чая в посудомоечную машину. — Если хочешь, то можешь остаться у меня. Один чёрт завтра в школу!
Косте внутри становилось тепло и приятно от такого гостеприимства Тимофея, но это правда было уже слишком, да и к тому же, Цыплаков был безумно голоден, и учебники по расписанию он забыл переложить из портфеля.
— Спасибо, Тим, но мне правда пора! Матушка будет переживать, а ей нервничать вот ну вообще нельзя лишний раз! — Костя улыбнулся уголком рта в знак вежливости Гордеева.
— Ладно, дуй домой и будь на связи! Я попробую Лизке написать, чтобы она начала уже подготавливать все гадкие штучки для Поляковой, а мы, «Цыпа», должны завтра встретиться и купить хотя бы одну еловую ветку! Ну, а дальше уже по ходу событий будем решать!
Тимофею как можно скорее уже хотелось приблизить завтрашние пакости. Вот это развлечение в середине десятого класса! А сколько радости…
Цыплакову тоже хотелось бы посмотреть на раздражённое и непонятное лицо Хвостова, который только что и умеет, так это без дела чесать языком и строить девчонкам глазки.
Дверь была снова закрыта на один оборот. Значит ли это, что отец вновь ушёл к друзьям выпивать? Костя осторожно открыл входную в надежде, что мама уже спит, но Светлана Валентиновна будто бы даже ещё не собиралась ложиться.
— Константин Алексеевич! — надменно проговорила мама аж с конца своей комнаты. — У тебя совесть вообще есть? Время видел? Я звонила тебе!
Цыплаков виновато взглянул на Светлану Валентиновну, затем перевёл взгляд на телефон, где на главном экране большими буквами вырисовывалось «Мама — шесть пропущенных».
— Я у Гордеева чай пил! — начал оправдываться Костя.
— В таком виде то? Родители его в осадок упали, наверное… — покачала отчаянно головой Светлана Валентиновна.
— Их не было дома, так бы я, конечно, не зашёл! — разувался Цыплаков.
День выдался насыщенным. Косте хотелось всего лишь поужинать и завалиться спать. Завтра ведь такой важный день! Сладкая месть… На столе стояла одинокая миска с оливье. Новый год ещё не начался, а от этого салата начинает уже подташнивать. Ещё на столе лежали ветки. Еловые. Только не те, которые Костя подарил маме.
— Откуда у тебя ещё ветки? — Цыплаков осматривал ель будто в первый раз. — Такие стрёмные! Я тебе лучше подарил!
Светлана Валентиновна усмехнулась и обняла сына сзади за плечи. Ну и мороки с его характером и подростковым периодом ещё будет…
— Тёть Валя с первого этажа поднималась, поздравляла. Говорит, что с мужем завтра в какой-то санаторий по горящей путёвке уезжают аж на месяц! И вот, подарки принесла! — сверкнула довольными глазами мама Кости. — И тебе тут тоже передавала кое-что!
«Цыпа» с презрением и удивлением кинул взгляд на довольно-таки симпатичную и милую коробку, упаковка которой была ярко-синей с узорами карамельной трости и мультяшных оленей. Посередине был огромный изумрудный бант. Ну и ну! Не поленилась же эта тётя Валя всё запаковать. Костя начал с пышного банта, который развязался от одного ловкого движения пальцев рук, затем перебрался к изящной тематической обёртке, и уже только потом к самому интересному — подарку от соседки с первого этажа — тёти Вали.
— Наушники? — удивленно ахнул Цыплаков. — Мам! Но…
Костя пребывал в невероятном приятном удивлении, что какая-то соседка могла подарить такой дорогой и действительно нужный подарок, потому что старые вакуумные наушники Цыплакова в двух местах были перемотаны изолентой, а на левой гарнитуре периодически тихо звучала музыка.
— Обалдеть! Валя… Ну, даёт! Я ей сто граммов медовухи отлила и набор гелей для душа подарила, а тут один подарок тебе по цене как три моих… — озадаченно качала головой Светлана Валентиновна. — Сейчас пойду, позвоню ей! Это ж я теперь ей весь следующий год медовуху должна буду отливать по сто граммов каждый день!
