мало где такие справные хозяйства отыщешь. И, зря не скажу, нет второго такого отца, как твой, во всей округе! Все наши мужики то норовят, чуть грош в кармане звякнет, в таверну побежать, бражничать, а Джон, он отродясь хмельного в рот не брал – всё тебе приданое копит. А ты вот, как на грех, в реке чуть не утопла, напугала нас до смерти. Видела Джона, как сидит он у твоей кровати, молитвы шепчет, а сам глядит вокруг, как полоумный. Хвала небесам, хоть рассудок не утратил! Одна надежда у него теперь – дожить до твоей свадебки! Если его прежде самого не сживут со свету…
- Кто? Кто сживёт? – напряглась я от последней фразы. Судьба кузнеца теперь была мне не безразлична, ведь отныне он единственный близкий мне человек!
- Да не девичье это дело, в дела родителя-то лезть! Скажу одно: завистников у него много, и врагов. И мастерству завидуют другие ремесленники, да вот еще отец Стефан, будь он неладен, изжить норовит. Не ладят они друг с другом, словно чёрная кошка меж них пробежала…
- Тётушка Мэгги! Ты прости за такой вопрос… - я немного замялась. – А вот отец Стефан… И другие… Говорят, что ты ведьма. Почему так?
Старушку мой вопрос нисколько не обидел, наоборот, неожиданно рассмешил. Она захихикала, потом шутливо замахала на меня руками.
- Ведьма, миленькая, как не ведьма? Вся уж мохом поросла от старости. А ведь в народе-то издавна говорят: любая старая баба – та же ведьма. Вот доживешь до моих лет, сама поймёшь. Ну, а ежели без смеха… Не больно-то некоторые любят тех, кто их чем-то разумнее да прозорливее. Я и грамоте, и счёту обучена, иной у меня на мир взгляд. Сами к таким бегут за помощью, да тут же их и поносят за глаза. А падре наш Стефан на меня злится, аж желчью исходит, но не тронет, это будь покойна. Он, между нами, до смерти колдовства да сглазу боится, хотя пастве проповедует, что власть божия сильнее любого волшебства. Опаску имеет, что тронь меня – так черти да другие нечистые духи, мои якобы помощники, его в отместку в преисподнюю ввергнут! Суетно это для духовного-то лица, ну, да не нам судить его, кто ж без греха…
Её слова позабавили, я всё-таки угадала, – Мэгги оказалась проницательной старушкой.
- Ох, Лира, девочка моя, я-то, старая, всё болтаю да болтаю, да и ты егоза такая, всё расспрашиваешь. А мне бы уж пора к другой болящей. Мельникова-то жена уж неделю после родильной горячки отойти не может, пользую я её, как могу. Жаль, если отойдёт – ребятишек-то у них мал мала меньше, а доходов – кот наплакал, неурожай сделал своё тёмное дело. Эх, неспроста говорят: у богатого – телята, а у бедного – ребята... Так что надо поспешать, обещалась я ей. Ты вот поди сюда, глянь, что я тебе оставлю для лечения-то. Гляди да запоминай.
Знахарка порылась в своей корзине и вытащила какие-то глиняные горшочки и холстяные мешочки. Неторопливо перебирая их, поучала меня.
- Это, Лира, мазь на барсучьем жиру, ссадины свои да шишку смазывай поутру да на ночь – скорее заживёт. Вот здесь – трава святой Марии Магдалины, болящему сил придает да скорби забирает. Настаивай на пару и перед сном пей по кружечке. Это вот – богородская мурава, её лучше в молоко горячее щепоть кинуть, не более, и перед трапезой пить натощак каждое утро – все боли в теле как рукой снимет. А вот этот корень непростой, его адамовой головой кличут. Зашей его в свою исподнюю рубаху, да носи неделю, не сымая. И раны заживит, и от беды оградит. Запомнила? Ну, с богом, милочка, побреду я…Отцу-то кланяйся, как вернётся.
Старушка бережно сняла с себя сонного кота, который пристроился к ней на колени, пока мы беседовали. Прихватив свою опустевшую корзину, она побрела к выходу.
- Тётушка Мэгги, спасибо вам за всё! Приходите чаще, - едва успела я крикнуть ей вслед, и дверь за гостьей со скрипом захлопнулась.
«Надо бы петли смазать», - мелькнула мысль в голове. Я улыбнулась. Похоже, что начала ощущать себя хозяйкой нового жилища.
Остаток дня ходила по хибаре, подробно изучая содержимое. Ненадолго вышла во двор, оглядела хозяйственные постройки. Зашла в пустую конюшню, заметила под её крышей гнездо ласточки. Долго бродить не пришлось, опять накатила волна слабости - шишка всё ещё давала о себе знать пульсирующей болью. Я вернулась в свою комнатку, прилегла и сама не заметила, как забылась в дремоте.
Уже стемнело, когда меня разбудили скрип колес во дворе и ржанье лошади. «Отец приехал!» - удивительно, но я была искренне рада грядущей с ним встрече.
Я не ошиблась. Спустя некоторое время в дом вошёл кузнец. Но он был не один.
Глава 5
- Заходи, располагайся, а я дочку проведаю. - Голос отца мне показался чем-то расстроенным. Я услышала, как он почти на цыпочках подошел к моей каморке и осторожно отодвинул занавеску.
- Доченька, никак тебе опять неможется? – с искренней тревогой вгляделся мне в лицо . – Может, кликнуть Мэгги, пособит тебе чем-нибудь?
- Нет, нет, батюшка, - поспешила я успокоить нового для меня родственника. – Задремала я невзначай. – Рассудок мой отметил, что и моя речь становится всё больше похожа на речь здешних обывателей. – А тётушка Мэгги заходила к нам нынче днём, снадобья мне разные принесла. И тебе велела кланяться.
Кузнец кивнул, присел на табурет у моего изголовья, задумался. Он явно был чем-то опечален.
- Как твоя поездка, папенька? Ты, наверно, сильно устал? Может, ты голоден, так Мэгги нам немного снеди принесла, я тебе оставила. Давай накормлю? - сказав это, заметила, как он тяжко вздохнул, но улыбнулся. Кот Тибо потёрся об его ноги и прыгнул на колени, явно требуя привычной ласки. Но отец его даже не погладил, он размышлял о чём-то своем.. Питомец состряпал недовольную мину, фыркнул и спрыгнул на пол. Видать, привык считать себя главным в доме и был ещё тем капризником. Точь-в-точь мой Барсик! Коты, наверное, во все времена одинаковы…
- Нет, дочка, не хочется пока мне вечерять. В замке перед отъездом малость покормили на кухне, так сыт ещё, не жалуюсь. И тебя не хочу беспокоить, до сих пор не могу нарадоваться, что в себя пришла, мое ты сокровище! Я
