Теперь Лора потребовала от Сильви вспомнить еще и о долге аристократа.
Вина и долг — двойной удар. Сильви знала, что сейчас Лора не способна услышать ни одно из ее возражений, и все же она приготовилась отразить нападение.
— Дело не в этом, Лора, совсем не в этом. Ты, наверное, в курсе, что я на седьмом месяце беременности.
— Как? Ты беременна? Я не знала. Прости. А когда была свадьба?
— Свадьбы не было. Я и не собираюсь…
— О, так это еще лучше. Ты можешь…
— Нет, — быстро оборвала ее Сильви, догадываясь, что за этим может последовать. — Я просто хочу ребенка.
Но Лора, похоже, была готова и к этому аргументу.
— Тебе совсем не обязательно самой появляться в этом материале, — быстро возразила она. — Они смогут найти модель, похожую на тебя.
— Вот как? — Сильви вдруг подумала о Томе. Она ожидала, что он позвонит ей. Она дала ему возможность уйти в сторону, и он воспользовался этой возможностью. — А сколько они предлагают? — спросила она, не обращая внимания на боль, сжавшую ей сердце.
Лора назвала цифру.
— Этого недостаточно, — сказала Сильви. — Для такого сенсационного материала… Сильви Смит дает вам мастер-класс. Они должны заплатить вдвое больше.
— Ну уж! — возмутилась Лора. — Это и так очень щедро.
— Я соглашусь только на этих условиях. Можешь не сомневаться.
— А я и не сомневаюсь, — сказала Лора, неожиданно осознав, что она поймала рыбку.
— Где все это будет происходить? — уже по-деловому спросила Сильви.
— Наше агентство предлагает устроить это в Лонгборн-Корте.
Сильви собралась было с энтузиазмом приветствовать это предложение, но обнаружила, что ее язык присох к нёбу.
— Отлично, — наконец-то смогла произнести она.
— Несколько месяцев назад его купил один миллиардер, — сообщила Лора. — Все думали, что он станет там жить, но он попросил архитектора переделать особняк в конференц-центр.
— Что ж, надеюсь, это не повредит ему. Лонгборн-Корт так долго пустовал.
Когда-то это поместье было фамильным гнездом предков Сильви по материнской линии. Но потом его пришлось продать, чтобы расплатиться с долгами ее дедушки. Имение продали одной стареющей рок-звезде, которая иногда появлялась там по выходным. Но, поскольку звезда однажды упала с балкона нью-йоркского пентхауса, оставив свои дела в полном беспорядке, несколько лет никто не знал, что будет с поместьем.
Том Макфарлейн подъехал к высоким кованым воротам Лонгборн-Корта.
Две вещи смутили его.
Во-первых, ворота были настежь раскрыты.
Во-вторых, они были украшены невероятным количеством розовых лент.
Он достал свой мобильный телефон.
— Том? — удивленно спросила Пэм Бакстер. Она была его генеральным директором. — Разве там, где ты сейчас находишься, не полночь?
— Нет, не полночь. Я у ворот Лонгборн-Корта, Пэм. Смотрю на розовые ленты. Пожалуйста, скажи мне, что у меня галлюцинации.
— Ты вернулся в Британию? — спросила Пэм, проигнорировав вопрос шефа.
— Прошу прощения, если вернулся не вовремя и испортил тебе вечеринку, — с ядовитым сарказмом произнес Том, — но у меня перед носом розовые ленточки, а за спиной грузовик с разъяренным водителем. Просто объясни мне, что за чертовщина здесь творится?
Она снова пропустила его вопрос мимо ушей и попыталась отшутиться.
— Я не в настроении, — предупредил ее Том.
— Неужели? Что ж, сегодня чудесный денек, и, может быть, к тому времени, когда доберешься домой, ты вспомнишь, где оставил хорошие манеры, — раздраженно ответила Пэм. — А когда это произойдет, ты сможешь найти меня в библиотеке особняка, где я занимаюсь делами нашей компании.
— Ты здесь? Занятно! — Однако же розовые ленты и грузовик не появились бы сами собой. Кто-то должен был все это организовать.
Водитель грузовика просигналил еще раз. Том бросил мобильный телефон на соседнее сиденье и въехал в ворота особняка.
Глава четвертая
Том припарковал свой «астон» в гараже рядом с «BMW» Пэм. Ему не терпелось узнать, что здесь происходит, а женщина, которую он оставил руководить компанией в свое отсутствие, сделала все возможное, чтобы отдалить его от дел.
Он нашел ее в библиотеке, она сидела за антикварным столом и взирала на окружающее взглядом хозяйки поместья.
— Что, черт возьми, здесь происходит, Пэм? — Том с трудом сдерживал раздражение.
Пэм посмотрела на него поверх очков.
— У тебя приятный загар, Том, а вот манеры оставляют желать лучшего.
— К чему здесь все эти розовые ленточки? — настойчиво спросил Том, уклонившись от перемены темы.
— Может быть, чашечка кофе поможет тебе, — гнула свою линию Пэм. — Или чай? Думаю, лучше ромашковый.
Том положил руки на стол, за которым она сидела, наклонился почти вплотную к ее лицу и прошипел, глядя ей в глаза:
— Скажи мне, зачем здесь все эти ленты?
— Ты должен на коленях передо мной стоять, негодник, — не моргнув глазом, ответила Пэм. — тебя не было целых полгода! Я вынуждена была отменить свою поездку в Южную Африку и упустила возможность покататься на горных лыжах.
— А ты не боишься упустить что-то более важное? — Несомненно, это была угроза.
Но Пэм только улыбнулась.
— Ты никому не сказал, куда ты улетел. Просто исчез на полгода.
— Мне очень этого хотелось, но куда денешься от твоих электронных сообщений?
Пэм пожала плечами.
— Я свела их к минимуму.
— Меня ты не обманешь, Пэм. В мое отсутствие компания была полностью в твоей власти, и ты наслаждалась этим.
— Ты даже представить себе не можешь, как я волновалась! — сказала Пэм и тут же добавила: — А о розовых лентах на воротах я ничего не знаю. Впрочем, можно предположить, что их развесил «Клуб розовых лент».
Сработало. Том заглотил наживку.
— Зачем они их развесили?
Пэм взяла какую-то брошюру из стопки, что лежала на столе, и протянула ее Тому.
— Я разрешила им пустить сюда модельное агентство «Свадебные колокола». Вот почему здесь так много народу, и вот почему здесь я. Поставщики, с которыми они имеют дело, — настоящие профессионалы, но никто не сможет поручиться за сохранность дома в такой ситуации.
— Но зачем все это? — не сдавался Том.
— Зачем я разрешила «Клубу розовых лент» пустить сюда «Свадебные колокола»? Этот «Клуб» — местная благотворительная организация, которую основала леди Анника Дачем Смит.
Том посмотрел на свадебный колокол и подкову на обложке брошюры и швырнул ее на стоявшее рядом старинное кожаное кресло.
