всякими сладостями, которые ей присылали из дома огромными коробками, да и в столовой можно было есть в кредит, если берёшь самый простой набор из похлёбки и каши, но через пару месяцев я была готова убить за котлету.
Тут и подвернулся этот спор.
Стихийники учились в другом крыле со светлыми, так что мы с некромантами и травниками почти не пересекались с ними. Всего и надо было пройти в то крыло и резко открыть дверь лабораторной.
Я до сих пор твёрдо была уверена, что эта идея принадлежала Даррену. Он уже тогда был учеником Звояра, но четверокурсником и терпеть не мог шумных первокуров. А меня особенно. Не знаю даже почему!
Впрочем, неважно. Важно то, что за несколько монет я на спор должна была открыть дверь в определённый день и в определённое время. Уже тогда стоило заподозрить ловушку, но я, ослеплённая блеском монет и подгоняемая урчанием желудка, ринулась выполнять задание.
Как я прошла на учебную территорию мажоров — это отдельная история, но вот время то, место то, я открываю дверь и — меня сносит потоком воды, будто я открыла дверь в океан.
В некотором роде так и было. Стихийники в тот день проходили единение со стихией, и мне просто повезло, что это оказался не огонь. Всё из-за Весеня, мага воды, который забыл защитный амулет от огня. Потом я, конечно, была благодарна Весню, но в тот момент, когда струя воды шириной и высотой с дверь и с мощностью водопада ударила по моему тщедушному тельцу и вбило его в стену, я даже подумать не могла, чтобы кого-то благодарить.
Странное ощущение — я вся продрогла от холода, рёбра и позвоночник ныли, а задница буквально горела — и всё из-за тех слов, которыми я поливала несчастных стихийников, их учителя и спорщиков.
Но деньги мне исправно принесли в больничный карцер, это да.
Так к чему я это всё вдруг вспомнила? А к тому, что от прикосновения мертвячки мои ощущения буквально повторились. Меня снесло таким же невероятным потоком, только не воды, а чистой силы. И вот если в воде я не захлебнулась, то сейчас мои шансы были куда хуже.
С этими неоптимистичными мыслями я перестала думать, погребённая огромным потоком.
Глава 4
Подарили — не унесешь
'Маги по своей натуре существа коварные,
и лишь внешне имеют человеческий облик.
По внутренней сути своей они своей ближе к бесам,
так что и относиться к ним следует соответственно их природе'.
Клементий Астаросский.
«Трактат об изучении богопротивных магических существ от феи до человека».
Я очнулась от громких голосов над моей головой и немедленно расслабилась, притворяясь совсем мёртвой. Голоса — это уже неплохо, ведь большая часть нежити не обладала голосовыми связками. Так что самые ужасные события на любом кладбище происходили в тишине, когда жертва бежит, если, конечно, её ещё держат ноги, язык проглотив от страха, а за ней волочётся нечто синее с прозеленью и максимум — шаркает ногами.
Так что тишины я боюсь куда больше, чем голосов.
В следующий момент я решила было, что нахожусь в университете. Голос Даррена, которого ни с кем не спутать, врезался в уши. Гастион спорил с ещё одним парнем, а на заднем плане верещала какая-то тётка. Тут я и поняла, что нахожусь где-то в другом месте. У нас истерить себе никто не позволял. Строго у нас было с этим. Девчонок брали только крепких, а всех слабачек немедленно переводили к светлым. Те найдут, куда пристроить магичку с даром, а у нас даже травница должна быть спокойна, а то её первый цепняк ползучий сожрёт, и она даже от прыщей отвар приготовить не успеет!
— Да заткнитесь, уважаемая тётушка Кристанс! — не выдержал Даррен. — Ваша комната была ближе, поэтому Белка будет пока лежать здесь. И вам бы не вопить как банши, а попросить скорее приготовить апартаменты невесты хозяина!
— Как ты разговариваешь, Даррен! — снова взвизгнула тётка. Похоже, пониманий в том, как выполнять указания, в этом доме было немного.
— Я разговариваю в своём доме с теми, кто остаётся здесь до сих пор по одной-единственной причине: дом не покинет никто, пока мы не вычислим убийц моего брата, — ледяным голосом произнёс Даррен.
И я всё вспомнила! Даже глаза захотелось открыть и спросить, какого беса они тут творят, и когда мой жених успел отбросить тапки, но тут раздался третий голос.
— Технически я жив, — робко произнёс Бриен.
— Только благодаря Белке, — я немедленно передумала подавать признаки жизни. Чтобы Даррен похвалил меня! Да это дорогого стоит! Но Даррен немедленно всё испортил. — Понятное дело, что она просто хотела расковырять свежую могилу, но она всё-таки тебя спасла.
— Ещё и гробокопательница! — совсем тоненько взвизгнула тётка. Наверное, Даррен на неё нехорошо посмотрел, потому что на этом она не остановилась. — Ты вообще больше не хозяин! Это Бриен — хозяин! Но он был похоронен! Так что новый хозяин кто-то из нас!
— Тридцать три дня, — ответил Даррен. Похоже, он был готов к этому, а я чуть не застонала от досады. Точно же! Признанный мёртвым — а похороненный им явно признан, не мог вернуть всё своё имущество и права. За это время можно по кирпичику вынести всё! — Но знаешь что, дорогая Кристанс? Когда вы все съехались сюда словно стая голодных упырей, я потребовал у Бриена написать завещание. Просто на всякий случай!
Последнее он рявкнул так, что я непроизвольно дёрнулась. Кажется, никто не заметил. Вообще, Даррен понравился бы моей семьёй, наверное. Вместо того чтобы обезопасить остолопа, он сделал всё, чтобы отомстить за него.
— Не мог отказать умному старшему брату, да ещё в такой мелочи, — подтвердил Бриен.
— Завещание⁈ — снова взвизгнула тётка и, если судить по хлопнувшей двери, умчалась делиться новостью с другими.
— Точно, теперь всё принадлежит тебе, — голос Бриена, только что потерявшего всё, был на удивление спокоен. Может, я и ошибалась в нём? Я и то тяжелее восприняла необходимость всего добиваться своим трудом.
— На тридцать три дня, — я услышала смешок Даррена. — Бриен, потом обсудим наших родственников. Лучше поясни теперь, когда эта клуша сбежала, зачем ты притащил сюда Белку с её лопатой.
— Ну… ты же сам сказал, — голос Бриена стал заискивающим.
