Читаем без скачивания Китайская невеста - Майкл Скотт

Несмотря на холодный день, Дэвид и Ву-лин гуляли во дворе скромного дома Баркеров. Девушка, которой не было двадцати, раскачивала маленького мальчугана на качелях, устроенных на мощной ветке дерева. Ву-лин приветствовала Джонатана на своем родном кантонском диалекте.

Он ответил ей на ее языке, немного поболтал с нею, как делал это всегда, чтобы хоть так немного улучшить знание китайского. Когда Чарльз привез ее в Нью-Лондон, она была костлявой девчонкой, теперь она начала поправляться и все больше походила на Элис, с которой Джонатан познакомился через Чарльза. Если он не ошибается скоро она станет красавицей.

Ву-лин помогла Дэвиду спуститься на землю, и тот бегом бросился к Джонатану, обрадованный его приходу.

Разобрав одно или два слова в бормотании двухлетнего малыша, Джонатан подхватил его на руки и поднял вверх.

— Я обязательно покачаю тебя до отъезда, — пообещал он.

Затем отдышался перед предстоящим разговором с Руфью. Ее отец — отошедший от дел и живший теперь вместе с сыном на Юге — на протяжении многих лет был главным плотником на верфи Рейкхеллов, поэтому Джонатан знал ее давно, однако никак не мог понять, отчего возникало ощущение неловкости, когда он оказывался рядом с ней. Может быть потому, что она была единственной близкой подругой Луизы, от которой у нее не было секретов. Может быть, из-за Эдмунда Баркера, его второго помощника, сокурсника по Йельскому университету, которого во время шторма смыло волной за борт. Может быть потому, что ему казалось, будто Руфь всегда внутренне напрягалась в его присутствии, однако он считал, что это ничто иное, как плод его воображения.

Руфь увидела Джонатана в окно и, слегка подкрасив губы, поспешила к двери. На губах застыла приветственная улыбка.

Джонатан снял свою высокую с широкими полями шляпу и легонько поцеловал ее в щеку.

Руфь надеялась, что он не заметит, как на этот миг у нее перехватило дыхание, и продолжала улыбаться, пока вела его в скромную гостиную.

— Сегодня ты рано с верфи, — заметила она.

«Она все замечает», — подумал он.

— Это потому, что я хочу серьезно поговорить с тобой.

Она вновь затаила дыхание, затем нашла предлог и отправилась на кухню за чайником с чаем, что дало ей шанс прийти в себя. Никто не свете не знал, что с самых юных лет она безумно любила Джонатана, и что замуж за Эдмунда — святая ему память — она вышла только лишь потому, что Джонатан был недоступен. Было бы иллюзией надеяться, что теперь, став вдовцом, он сделает ей предложение.

Джонатан, потягивая дымящийся чай, в деталях изложил Руфи свой план.

— Тебе не нужно будет тратиться на проживание, — заключил он. — А я с удовольствием платил бы тебе по пятьдесят долларов в месяц. Более того, дела на верфи расширяются настолько быстро, что мы собираемся пригласить корабельных мастеров и плотников из Массачусетса и Род-Айленда. Так что ты без труда сможешь сдать свой дом, по меньшей мере, долларов за двадцать пять в месяц. Что вместе с деньгами, которые ты получаешь от Чарльза за Дэвида, плюс пенсия от компании Рейкхеллов за мужа, позволит тебе откладывать ежемесячно приличную сумму.

Чувства переполняли Руфь. Живя в доме Джонатана и ухаживая за его ребенком, она будет ближе к Джонатану и, возможно, тогда, вернувшись с Востока, он увидит ее в ином, совершенно другом свете.

— Не побеспокою ли я твоего отца?

— Вовсе нет. Это человек устоявшихся привычек. Он читает газеты за завтраком, а потом отправляется в док. Когда возвращается, полчаса играет с Джулианом, затем после ужина отправляется в библиотеку, где читает, пока не придет пора ложиться спать.

— В самом деле я не буду мешать? И Ву-лин, ее также примут у тебя в доме?

— Только между нами, домашние слуги отлично со всем справляются, но мисс Нен в этом месяце собирается оставить работу. Отцу потребуется новая экономка, ею как раз ты и станешь. Что касается Ву-лин, то он будет рад ее присутствию. Как раз сегодня, — добавил Джонатан со смешком, — он сообщил мне, что собирается изучать китайский.

— В таком случае я с большим удовольствием принимаю твое предложение, — с чувством собственного достоинства заявила Руфь.

— Возможно ты передумаешь, когда Джулиан начнет вредничать и оказывать влияние на Дэвида.

— Я с ними справлюсь.

— Уверен, что справишься, именно поэтому я смогу спокойно уехать. Приходи сегодня ужинать и пригласи с собой Ву-лин и Дэвида. Я покажу тебе дом, а позднее за ужином отец и я ответим на вопросы, которые у тебя могут возникнуть.

— Как скоро ты хочешь, чтобы я переехала?

— На следующей неделе. Надеюсь мне удастся отплыть недели через две, а тебе наверное захочется приступить к обязанностям до моего отъезда.

Все вместе они отправились в дом Рейкхеллов на Пикуот-авеню. Джонатан нес Дэвида на руках и настаивал, чтобы Ву-лин шла рядом, а не позади них. Он следил, чтобы девушка участвовала в разговоре, объясняя на ее родном языке то, чего она не понимала по-английски.

Ву-лин благоговела перед этим богатым, сильным мужчиной, который, как и его кузен, Чарльз Бойнтон, отказывался обращать внимание на сословные различия и обращался с ней как с равной. Теперь она знала, что истории, слышанные ею в Кантоне про «заморских дьяволов», чересчур преувеличены. Чарльз и Джонатан, будь они китайцами, были бы мандаринами, но они не позволяли ей приветствовать себя низкими поклонами. Ву-лин нравилось жить в Америке и она надеялась, что когда Чарльз возьмет Дэвида в Лондон, захватив с собой и ее, Англия ей тоже придется по вкусу.

Дом Рейкхеллов вызывал трепет у Руфи Баркер, хотя она часто приводила сюда Дэвида поиграть с Джулианом. Мебель была довольно простой, основной акцент делался на практическую сторону, а не на моду. Большинство столов и стульев были изготовлены из клена, в изобилии растущего в Новой Англии; ковры, покрывавшие деревянные полы, были изготовлены в Массачусетсе, даже шторы на окнах были шерстяные, а не шелковые. Никто из посторонних, оказавшись в этом доме, никогда бы не подумал, что семейство Рейкхеллов на протяжении многих поколений входило в число самых состоятельных жителей Коннектикута.

Необычность дома состояла в том, что главная гостиная располагалась в задней его части, также как и главные спальни, расположенные на втором и третьем этажах, а не в передней части, выходившей на Пикуот авеню. Причина выяснялась сразу же, как только человек входил в гостиную. Окна большего, чем обычно размера, выходили на широкое устье реки Темза, впадавшей в пролив Лонг-Айленд; а в ясный день в морской бинокль удавалось разглядеть Рыбачий остров и даже мыс Монтаук на оконечности острова Лонг-Айленд. На протяжении поколений Рейкхеллы наблюдали, как их корабли выходили в Атлантический океан, направляясь и возвращаясь то с Британских островов, то из Европы, то из Америки, а в последние годы — с Дальнего Востока.

От одной мысли стать женой Джонатана, у Руфи начинала кружиться голова. Иногда она спрашивала себя, увлеклась бы она так Джонатаном, будь он не Рейкхеллом, а кем-нибудь другим. Но она старательно гнала прочь эту мысль, убеждая себя в том, что задавать себе подобный вопрос нечестно. Руфь знала цену деньгам. Если быть честной, она никогда не знала роскоши, но в то же время и не могла отделить Джонатана от причитающегося ему наследства.

Сидя за обеденным столом между отцом и сыном, наслаждаясь простыми, но обильными блюдами: кукурузной похлебкой, жареными моллюсками, тушеным мясом с овощами — она не могла сдержаться и грезила наяву. Впервые появилась призрачная вероятность, что мечта всей ее жизни может воплотиться в реальность.

Брэкфорд Уокер мерил шагами свой рабочий кабинет в компании «Рейкхелл и Бойнтон», проклиная собственную невезучесть. Что бы он ни делал, он всегда оказывался на шаг позади Рейкхеллов. Брэкфорд был высок ростом, но не такой высокий, как отец его жены, Рейкхелл старший, и этот проклятый Джонатан также возвышался над ним. Оба Рейкхелла оставались худощавыми, несмотря на то, что любили хорошо поесть, тогда как у него в сорок лет уже начал расти животик, волосы заметно поредели, в то время как Рейкхеллы, поколение за поколением, не имели ни малейшего понятия, что такое лысина.

Если уж быть до конца справедливым, то жаловаться ему на судьбу не стоило. Через свою жену Джудит, через унаследованную ею долю в капитале, Брэкфорд контролировал десять процентов капитала компании «Рейкхелл и Бойнтон». Еще пять процентов принадлежали лично ему, к тому же он входил в совет директоров. Брэкфорд руководил работой старого подразделения компании и верфи — той самой, где строились бриги и другие стандартные корабли, которые несомненно будут пользоваться спросом, когда мода на клиперы Джонатана пройдет.

И все же он не мог отрицать того факта, что Джонатан уже перегнал его в продвижении по иерархической лестнице в компании и теперь являлся полноценным компаньоном. Джонатан и Чарльз Бойнтон стояли на прямой, ведущей вверх, и с неумолимой неизбежностью им предстояло сменить своих отцов на постах руководителей-партнеров соответственно в американском и английском отделениях компании. Брэкфорд понимал, что не стоит питать иллюзий, ему не подняться выше того места, которое он занимает сегодня, сколько бы он для этого ни работал.