Ему также было интересно, расскажет ли она ему о том, что сюда днем заезжал Лестер Паттон и что она отправила восвояси слугу Гейба, солгав ему. Почему она так сделала? И что ей нужно?
Он чувствовал к себе самому отвращение из-за того, что ему было приятно ощущать ее руку на своем лбу, что ему нравилось, как врывавшееся в окно солнце воспламеняло ее волосы. Она всего лишь очередная избалованная богатая девчонка, которая судит о людях по внешности и разбивает сердца мужчин для собственной забавы. Но от нее исходил аромат увядших цветов…
Он все еще размышлял об этом аромате, когда она появилась в дверном проеме и бросила ему на кровать чистую пару штанов и белую рубашку.
– Если вы способны дойти отсюда до кухни, то вы наверняка сможете сами переодеться.
И, прежде чем Джейк смог придумать умный ответ, она снова ушла, оставив за собой лишь облачко своих духов.
* * *
Тушеное мясо оказалось не просто съедобным, но вкусным. Джейк не сказал ей об этом, но закончил свою тарелку и не пожаловался. Она поняла, что ему понравилось. Он прочитал это на ее торжествующем лице.
Рената явно простила его за поддразнивания, поскольку кормила его, улыбалась. Она подносила ложку к его рту, не обращая внимания на возражения Джейка, что он вполне может есть сам. Миска еще не была пустой, когда он подумал, а не хочет ли она отравить его… может быть, поэтому она так удовлетворенно улыбалась.
Джейк устремил на нее свой самый лучший и холодный взгляд, взгляд, который должен был обязательно испугать молодую девушку и удержать любого на расстоянии. Но она открыто выдержала его взгляд и продолжала улыбаться, и он понял, что больше не может смотреть на нее ледяным взором. В ее взгляде было нечто такое, что растопило всю его решимость. У нее были самые зеленые на свете глаза и самая молочно-белая кожа в мире…
Джейк отвел в сторону взгляд. Пусть она кузина Мел, но внутри она духовная сестра Верил Гаррет. Расчетливая. Пустая. Папенькина дочка, удравшая от ужасной судьбы – замужества с человеком, не умеющим танцевать.
Рената молчала и во время трапезы, и когда Джейк воззрился на нее с явным желанием напугать. Но это не сработало. Она понимала его лучше, чем он мог бы представить. Значит, ему нравилось пугать людей. Однако ее беспокоило не это. Она не хотела себе в этом признаться, но ей было тягостно сидеть у постели и кормить человека, которому она явно не нравилась. Она никогда в жизни не встречала человека, у которого вызывала столь откровенную неприязнь. Ее приводило в замешательство его чеканное лицо, смущала обнаженная грудь, которая теперь, слава Богу, была прикрыта чистой рубашкой. Она заметила это, когда вернулась в спальню, принеся ему обед.
Что ж, раз он не хочет с ней разговаривать – прекрасно. Она исполнит свой христианский долг, убедится, что он поправился, и тогда она займется своими делами.
Однако тишина становилась гнетущей, и Рената решила завести с ним любезную беседу.
– Джейк! – Она наклонилась вперед и провела рукой под его подбородком. – Откуда у вас этот шрам?
Джейк схватил девушку за запястье и отвел ее руку от своего лица.
– А это не ваше дело, Рената Мария Паркхерст.
Она одарила его ослепительной улыбкой, не обращая внимания на то, что он крепко держит ее запястье.
– Вы можете называть меня Ренатой. – Она решила, что он ничем не сможет огорчить ее. Абсолютно ничем. Он отпустил ее руку, и она положила ее себе на колено. Джейк явно не хотел говорить о себе.
– Знаете, а вы могли бы мне здорово помочь, Джейк.
Вместо ответа Джейк просто приподнял брови.
– Я думаю, вы очень хорошо знаете эти места. Много ли незанятых фермеров возле Серебряной Долины? – Она наклонила голову набок и устремила взгляд на бесстрастное лицо Джейка.
– Незанятые в смысле неженатые? – холодно спросил он.
Рената кивнула.
– Так вы поэтому приехали сюда? Вы ищете мужа?
Она снова кивнула.
– Да. Владельца ранчо.
Джейк удивленно и недоверчиво покачал головой:
– А почему владельца ранчо?
Рената прикусила нижнюю губу и немного ниже склонилась над кроватью.
– Вы видели, как Габриэль смотрит на Мелани?
– Конечно. Я живу все время или здесь, или неподалеку.
Она зашептала, забыв, с кем разговаривает:
– Я хочу, чтобы на меня тоже кто-то так смотрел. И поскольку Габриэль – владелец ранчо, я решила…
– Так нельзя, – вмешался Джейк. – Во-первых, Гейб – никудышный фермер. Женитьба и семья не излечили его: у него ноги все так же зудят от желания странствовать. И если ему приспичило скитаться, он так же, как и сейчас, пакует вещи и забирает Мел и близняшек с собой. Тогда за всеми работами на ранчо следит Лестер Паттон, а я гарантирую, что Лестер – не вашего типа.
– Но я уверена, что есть и другие…
– Доверьтесь мне, Рената Мария Паркхерст. Мне очень неприятно говорить вам, но я думаю, что Мел и Гейб состоят в браке, который бывает один на миллион. Вас, скорее, ударит молния, чем вы найдете того, кого ищете… особенно в Серебряной Долине.
Рената резко встала. Он начал почти раздражать ее, а она обещала себе, что этого не должно произойти.
– Похоже, я должна воспользоваться советом человека, который умудрился настроить против себя целый городок, – решительно произнесла она. Улыбка ее увяла, но все же не исчезла. – Насколько я слышала, вы никому не нравитесь, Джейк, и я начинаю понимать, почему.
– Никто не любит правду, Рената Мария Паркхерст, – холодно сказал Джейк. – Ее слишком трудно воспринимать.
ГЛАВА 4
Рената стояла в коридоре и подсматривала через ситцевые портьеры, которые она раздвинула пальцами. Он, конечно же, много спал, но она считала, что так и должно быть. По крайней мере, у него не было температуры, и Рената была рада этому.
Она затаила дыхание и вошла в комнату. Что-то такое было в Джейке Вулфе, что привлекало ее к нему: сила, дававшая ему власть, даже в его теперешнем состоянии, энергия, превосходившая все, с чем когда-либо встречалась Рената.
Она создавала, что живет легко и беззаботно. Она ни в чем не испытывала нужды, ей никогда не приходилось сталкиваться с трудностями. У нее были друзья и любимая сестра, родители, которые любили ее, хотя порой они и проявляли свою любовь деспотическим образом. Жизнь ее в Филадельфии была очень удобной, в ней не было ничего подобного той энергии, которую она ощущала в Джейке. Кто-нибудь мог бы назвать его опасным, и, возможно, он был бы прав, – однако Рената ощущала в Вулфе нечто большее. Что-то между опасностью, силой и почти осязаемой энергией.
Рената, не задумываясь, оказалась возле кровати. Наблюдать за спящим Джейком было увлекательно, и она, склонив набок голову, стала открыто изучать его лицо. Даже во сне оно сохраняло напряженность и жесткость, которая, похоже, никогда не оставляла его. Почему этот человек стал таким жестоким?
