«Хопеш» — всплыло в памяти прочитанное, слово означает заднюю ногу животного, бронзовое оружие периода Нового царства, которым вооружались элитные воины египетской армии. Хопеш имел внешнее сходство с серпом, с заточкой на выпуклой стороне клинка.
СоХён с недоумением спросила:
— А как местные жители до сих пор не нашли и не подобрали все это? Это оружие явно недешево.
Виктор объяснил:
— Тут, судя по всему, эту лощину на долгое время заносило песком высотой метров так 5–6, а мы попали в тот период, когда роза ветров сменилась, и лощину продуло. Пройдет немного времени, и все опять завалит песком. Так что, Эйба, метнись по этому некрополю, поищи что-нибудь еще более редкое.
Виктор еще не осознавал, что он легко говорит на одном из африканских наречий, на котором до этого он знал всего слов десять от силы, в том числе шесть матерных.
Между тем, Эйбу и подгонять не надо было. Он стремительно таскал в кучу золотые нашейные кольца, одетые когда-то на шею воинам, золотые, медные, бронзовые и даже каменные кольца с бирюзой (в древнем мире бирюза ценилась выше, чем рубины и изумруды, тем более алмазы) и еще какие-то самые разные металлические предметы из бронзы.
— Ха! Я нашел железный нож! — радостно завопил Эйба, подтаскивая к экспертам очередную находку. — Только он выглядит как-то стремно, как у нашего соседа Умуйдады, которым он коз режет.
— Ох, Эйба, чувствуется, что в школе ты на уроках истории слушал невнимательно. Этот нож в то время стоил дороже полного комплекта вооружения воина — он из метеоритного железа и сделан методом холодной ковки.
— Все равно кривой меч круче. Кстати, нуна, я тебе обещал подарок. Держи! — Эйбав протянул СоХён каменного скарабея.
— Ой! Какая прелесть! Спасибо, Эйба, это же настоящий скарабей! Агдан, как думаете, откуда здесь такое захоронение?
— Думаю, что это экспедиция против ливийцев, которую в пустыне застала песчаная буря, они оказались занесены песком на много лет.
Сеул
Кафе «Веселый цыпленок»
С раннего утра в кафе творилось настоящее столпотворение. После звонка СунСиль прибежал местный муниципальный чиновник, привел кучу народа — электрики кинулись проверять проводку и освещение, телевизионщики устанавливать съемочное оборудование, десяток женщин — помогать все мыть и драить. В кафе и до этого было чисто и опрятно, а сейчас оно стало представлять из себя настоящий дворец питания. За всем эти внимательно наблюдали неприметные люди со слегка оттопыривающимися под мышкой пиджаками.
ДжеМин полчаса муниципальный чиновник инспектировал о том, как отвечать, что говорить, чего не говорить, о чем даже не заикаться. Ошеломленная мама Агдан только головой кивала.
— И последнее. Кошку на все время визита нужно будет держать в переноске. За ней будет следить специальный человек.
— Вы думаете, что она — шпион Пукхан? — ехидно спросила СунОк. С утра у нее сильно болела голова (чертов вчерашний хвесик! Правильно Агдан назвала ее университет алканариумом!), и она была сильно не в духе, — Или Вы тоже боитесь тодуккоянъи?
— Мы ничего не думаем! За нас думает партия! — рявкнул в ответ чиновник, — Сказано в переноску, мы берем под козырек и отвечаем: Есть. Скажут одну болтливую девчонку запереть на время визита на кухне, запрем.
Подтолкнувшая дочь ДжеМин согласилась:
— Да, да, раз в переноску, значит, в переноску.
К приезду высокой персоны все было безукоризненно. У входа выстроилась целая толпа местных муниципальных чиновников (сколько ж их! Словно со всего Сеула насобирали), в стороне теснились многочисленные любопытные жители квартала и набежавшие зеваки.
Вот появилась кавалькада автомобилей. Сидевший возле переноски с черной кошкой охранник на секунду повернул голову, а когда вернулся взглядом к клетке, его прошиб холодный пот — переноска была пуста. Совершенно смирно лежавшая в ней до этого Мульча просто испарилась куда-то.
Стараясь говорить спокойно, он тихо сказал в гарнитуру:
— Тигр, кошка пропала из переноски.
— Отходил от нее?
— Нет, только на секунду взгляд отвел, и она исчезла, хотя была закрыта как положено.
Чертыхнувшись, начальник службы безопасности передал:
— Внеплановая ситуация. В любой момент может появиться черная кошка, Змей ее упустил. При появлении — сначала пытаться взять в руки, главное — любой (повторяю — любой!) ценой не подпустить к первому лицу.
— Есть! Есть! Есть! — раздавались ответы.
— Змей! Тебе три внеплановых дежурства.
— Есть! — печально ответил тот. Взглянул на переноску и обалдел: в ней лежала и внимательно на него смотрела Мульча. Она что, телепортировалась, что ли?
— Тигр, кошка на месте.
— Ты поймал ее?
— Нет, она сама появилась в закрытой переноске.
— Глаз с нее не своди. По возвращению на базу сдашь анализы на наркотики.
По гарнитуре начальник службы безопасности скомандовал:
— Отбой внеплановой ситуации. Змей тупит, кошка на месте.
Однако на всякий пожарный пошел лично к Змею в кладовку, чтобы проверить, что там за непонятки с этой тодук-коянъи. Подошел, посмотрел: кошки нет.
Змей шепотом сказал:
— Вот так уже два раза — появляется и исчезает. Это точно демон, а не кошка.
— Неважно кто. Сидишь возле переноски и караулишь, никого к ней не подпускаешь.
— Есть, командир.
Глава 4
Как рушатся карьеры
Сеул
Кафе «Веселый цыпленок» (продолжение)
Согласно сценарию вышедшую из лимузина президента первой встретили две девушки, изображавшие местных работниц. Они вручили букет цветов, всячески изображая восторг от такой встречи. Хотя Пак КынХе прекрасно знала, что все это постановка, ей было приятно. У дверей, кланяясь, стояла мать Агдан, а вокруг в строгих костюмах многочисленные муниципальные работники, изображающие верноподанное внимание.
Президенту СунСиль сказала, что кандидатом на выборах здесь будет полезный для нее кандидат — его отец директор крупнейшего банка Кореи «Ури Ынхэнъ» (Woori Bank). «Сам он, конечно, ни рыба, ни мясо, но его отец полезный для нас человек, а для сына ничего не жалеет. Ваша помощь в предвыборной кампании будет ему весьма кстати».
Приветливо улыбаясь, Пак КынХе приняла цветы от девушек, помахала рукой зевакам, разразившимся криками восторга, выразила (кратко, с достоинством) соболезнование родне Агдан. Фотографы беспрерывно щелкали, чтобы потом выбрать наиболее удачные кадры. Наконец, пришел черед протеже. Он должен был произнести короткую речь о том, как партия «Сэнури» (кор. — «Партия новых рубежей») поддерживает малый бизнес и предпринимательство в стране вообще, и в Сеуле в частности. Хотя текст
