«Ах, вот почему ее немного придержали, – догадался Стерлинг, – из-за вспыльчивого нрава».
– Послушайте, – наставительно произнес Деннис, – понимаю, это кажется невозможным, но готов держать пари, что вы еще встретите кого-то. У вас вся жизнь впереди.
«Угу, – кивнул Стерлинг, – просто поглядывайте, с кем играете в гольф».
– В прошлом марте мне исполнилось семьдесят, Деннис.
– В наше время это еще не старость.
«А мне стукнуло бы девяносто шесть, – покачал головой Стерлинг. – Никто не назовет меня желторотым цыпленком».
– Как давно вы здесь работаете, Деннис? – поинтересовался Армстронг.
«Спасибо, Чет», – поблагодарил Стерлинг, надеясь, что ответ бармена поможет разобраться, что к чему.
– Нор открыла это заведение двадцать три года назад. Билл умер, когда Билли пошел в первый класс. Она не хотела больше мотаться по гастролям. Мы познакомились в одном из клубов в Нью-Йорке. Нор позвонила мне через полгода после открытия ресторана, поймав бармена за воровством денег из кассы. Мои дети еще не ходили в школу, а жена давно мечтала выбраться из города. С тех пор я здесь.
Краем глаза Стерлинг заметил, что Билли и Нор направились к выходу. «Пора приступать к работе», – вспомнил он, и заторопился следом, чтобы догнать их, пока они шли через парковку.
Брукс уже не удивился, увидев, что у них один из небольших грузовичков. Должно быть, нынче такая мода. И улыбнулся, вспомнив, как Марисса усаживалась в солидный автомобиль Роя. Как и любой ребенок, она наверняка ненавидела, когда школьные друзья видели ее в чем-то настолько скучном.
Стерлинг юркнул на заднее сиденье. Билли повернул ключ в замке зажигания и посмотрел через плечо на ящики, скорее всего, с музыкальным оборудованием. «Если бы они только знали, что за «фанат» устроился у них под носом», – посмеялся про себя Стерлинг.
Поерзав, вытянул ноги. «Хорошо хоть детских сидений нет», – порадовался он и понял, что с нетерпением ждет вечеринки. На своей последней в жизни гулянке в ночь перед предсмертной игрой в гольф они дружно пели песни Бадди Холли и слушали записи Дорис Дэй. «Вот будет забавно, если Нор и Билли исполнят то же самое», – усмехнулся Брукс.
Автомобиль ехал по заснеженным улицам Мэдисон Вилладж. «Напоминает картины фирмы «Курьер энд Айвз», – размышлял Стерлинг, глядя на ухоженные дома, многие из которых украшали стильные гирлянды. На парадных дверях красовались рождественские венки с ягодами падуба. Сквозь окна гостиных сверкали праздничные елки. На одной лужайке виднелись красивые ясли с изящно вырезанными фигурками, вызвавшими у Брукса грустную улыбку. Затем они проехали мимо дома с дюжиной пластмассовых, в натуральную величину пластиковых ангелов, резвящихся на газоне. «Эти пухлые чудовища стоило бы водрузить возле дверей Небесного совета», – хмыкнул Стерлинг.
Тут впереди засверкал огнями Лонг-Айленд. «Мне всегда нравилось северное побережье», – подумал Брукс и вытянул шею, чтобы взглянуть на залив. Оказалось, набережная застроена гораздо плотнее, чем раньше.
На переднем сиденье Нор и Билли подшучивали над попытками Мариссы увязаться с ними, чтобы увидеть убранство большого дома.
– Она уже истинная женщина, – с гордостью заметил Билли. – Вся в тебя, мама. Всегда держит ушки на макушке, боясь что-то пропустить.
– Я предпочитаю называть это здоровым интересом к жизни, – согласно засмеялась Нор. – К тому же детка очень умна.
У Стерлинга упало сердце. Он-то знал, что вскоре их жизнь полностью переменится, и они будут вынуждены покинуть ребенка, который являлся центром их вселенной.
И единственное, чего захотел – ни за что этого не допустить.
Глава 7
Всякий раз, когда братья Баджетт устраивали приемы в своем особняке, Джуниор впадал в истерику. «Пошло-поехало», – скривился Чарли Сантоли, следуя за «бейсбольной битой» и «шаром для боулинга». Джуниор – «бейсбольная бита» – коротышка с ледяными глазами. Эдди – «шар для боулинга» – вечно хныкающий при воспоминаниях о мамочке и жесткий, как гвоздь, во всем остальном.
Перед началом вечеринки как обычно царила суматоха. Суетились флористы, размещая по дому праздничное оформление. Команда поставщиков провизии устанавливала буфетные стойки. Джул, двадцатидвухлетняя пустоголовая подружка Джуниора, носилась взад-вперед на высоченных шпильках, мешая всем и каждому. Особо доверенные помощники братьев в непривычных для них пиджаках и галстуках стояли кучкой, выглядя настоящими бандитами, каковыми на самом деле и являлись.
Отправляясь на банкет, Чарли был вынужден выслушать очередную проповедь от жены насчет братьев Баджетт.
– Чарли, они же мошенники, – убеждала супруга. – Все это знают. Ты должен сказать им, что больше не желаешь быть их адвокатом. Ну и что, что они строят новое крыло в доме престарелых? Они тратят украденные деньги. Еще тогда, пятнадцать лет назад я просила тебя не связываться с ними. Ты меня услышал? Нет. Крупно повезет, если в конечном итоге ты не окажешься в багажнике автомобиля, и я имею в виду вовсе не откидное сиденье. Уходи от них. У нас достаточно денег. Тебе всего шестьдесят два, а ты такой нервный, что даже подергиваешься во сне. Я хочу вместе с тобой, живым и здоровым, дождаться внуков, а не целовать твою фотографию перед сном.
Бесполезно объяснять Мардж, что он уже не в состоянии выбраться. Хотя Чарли наняли заниматься исключительно проблемами легального бизнеса Баджеттов, но, к сожалению, очень скоро он на себе познал истинность поговорки «С собакой ляжешь, с блохами встанешь». Множество раз ему приходилось предлагать потенциальным свидетелям щедрые отступные и угрожать физической расправой, чтобы те кое о чем позабыли. Тем самым удалось уберечь братьев от предъявления обвинений по целому ряду случаев преступной деятельности, в том числе ростовщичества, подставных игр в баскетбол и незаконного букмекерства. Таким образом, отказаться выполнять просьбы Баджеттов или пытаться уволиться равносильно самоубийству.
Сегодня из-за огромной суммы пожертвований – два миллиона долларов – на пристройку крыла в доме престарелых в честь своей матери Баджетты пригласили множество гостей на празднование восьмидесятилетия отсутствующей родительницы. Два сенатора от Нью-Йорка, уполномоченный по вопросам здравоохранения и социальных служб, мэры разных городов, совет управляющих домами престарелых в полном составе и прочие высокопоставленные лица. В списке гостей значились некоторые из самых известных имен Лонг-Айленда.
В общей сложности на приеме будут присутствовать около семидесяти пяти человек, именно те люди, которые должны придать братьям ореол респектабельности, чего те безумно жаждали.
