Процесс продолжался почти всю вторую половину дня. Это было обусловлено большим количеством изоляционного материала и тщательностью, с какой его укладывали. Когда четвертая партия груза была поднята наверх, восемь добровольных помощников разошлись. Семеро из них направились в столовую. Восьмой потянулся, ловя последние лучи заходящего солнца, и отправился прогуляться. Это вошло у него в привычку. Четыре-пять раз в неделю он совершал долгие прогулки, особенно после тяжелого физического труда. Считалось, что так он снимает усталость.
Восьмой доброволец углубился в лес. На запад сквозь тишину деревьев убегала проторенная тропинка. Парень шел по ней около полумили. Затем остановился и снова потянулся. Эти движения усталого человека, расправляющего онемевшие члены, он использовал для того, чтобы внимательно оглядеться по сторонам. Сойдя с тропинки, парень сменил неспешную походку на быстрый шаг. Огибая деревья, он описал широкую дугу на запад, затем на север. Вышел к определенному дереву. У его основания лежал большой плоский камень, засыпанный иголками. Парень постоял, прислушиваясь. Нагнулся и сдвинул камень в сторону. Под ним лежало что-то прямоугольное, завернутое в промасленную бумагу. Развернув бумагу, парень достал небольшую переносную рацию. Вытянул короткую антенну, нажал кнопку и стал ждать. Затем возбужденным голосом проговорил длинное сообщение.
* * *Когда в старом здании снова воцарилась тишина, заказчик поднялся наверх, чтобы отдать новые странные распоряжения. Трое плотников не задавали никаких вопросов, лишь внимательно слушали. Этот тип получит все, что только пожелает. Новые распоряжения означали, что часть работы придется переделать. Однако с этим не возникло никаких проблем. Даже наоборот, поскольку заказчик предложил дополнительно к оговоренной сумме еще небольшие премиальные наличными.
Трое плотников работали споро и справились с поставленной задачей очень быстро. Но к этому времени уже стемнело. Самый младший остался, чтобы собрать инструмент. Старший и другой плотник сели в машину и в полной темноте поехали на север, туда, куда им сказал заказчик. Выйдя из машины, они стали ждать.
– Сюда, – послышался голос заказчика. – Заходите внутрь.
Они вошли. Внутри было темно. Заказчик ждал, скрываясь в тени.
– Эти доски вам пригодятся? – спросил он.
У задней стены были сложены старые сосновые доски.
– Хорошее дерево, – ответил старший плотник. – Их еще можно использовать.
На земле рядом с досками лежало еще что-то. Что-то странное. Плотники изумленно уставились. Какие-то бесформенные кучи. Двое плотников посмотрели на кучи, затем переглянулись. Обернулись. Заказчик с улыбкой поднял черный пистолет.
* * *У дежурного на станции спутниковой связи ФБР хватило ума понять, что это сообщение может быть очень важным. Он не знал, в чем именно будет заключаться важность сообщения, однако тайный осведомитель не стал бы без причины рисковать, выходя на связь. Поэтому дежурный ввел сообщение в компьютерную систему ФБР. Его доклад молниеносно распространился по сети и осел в огромном главном компьютере, установленном на первом этаже здания штаб-квартиры ФБР в Центре имени Гувера в Вашингтоне. База данных Центра имени Гувера обрабатывает за сутки больше донесений, чем за этот период времени истекает секунд, поэтому прошло какое-то время, прежде чем программное обеспечение просмотрело сообщение и обнаружило в нем ключевые слова. Однако как только это произошло, сообщение было поставлено в приоритетную очередь.
В это же самое время система приняла сообщение от Чикагского отделения ФБР. Глава отделения старший агент Макграт докладывал, что он потерял одного из своих людей. Пропала специальный агент Холли Джонсон, которую последний раз видели в двенадцать часов дня по чикагскому времени. Настоящее местонахождение неизвестно, попытки установить контакт успеха не дали. А поскольку Холли Джонсон была далеко не простым сотрудником, сообщение имело специальный код доступа, который не позволил ему попасть на все терминалы, находящиеся в здании, за исключением того, что был на последнем этаже, в кабинете директора.
* * *Директор ФБР вернулся с совещания бюджетной комиссии в половине восьмого вечера. Войдя в свой кабинет, он ознакомился с почтой. Его звали Гарленд Уэбстер, и он работал в Бюро уже тридцать шесть лет. Ему оставалось провести еще один год на посту директора, после чего его ждала пенсия. Поэтому директору меньше всего были нужны неприятности, но он обнаружил их мигающими на экране терминала. Вызвав сообщение, Уэбстер прочитал его дважды и вздохнул.
– Проклятье, – выругался он. – Проклятье, проклятье, проклятье!
Сообщение из Чикаго от Макграта было не худшим известием, которое Уэбстер получил за тридцать шесть лет работы в Бюро, однако оно было чертовски к этому близко. Директор связался по внутреннему коммутатору с секретаршей.
– Соедините меня с Макгратом в Чикаго.
– Макграт на связи. Он давно ждет вас.
Проворчав что-то, Уэбстер ткнул кнопку. Перевел разговор на громкую связь и откинулся на спинку кресла.
– Мак, что там у тебя за история?
Из Чикаго донесся отчетливый голос Макграта:
– Здравствуйте, шеф. Никакой истории нет. Пока нет. Быть может, мы рано забили тревогу, но, когда Холли не появилась на совещании, у меня сразу возникло дурное предчувствие. Вам не надо объяснять, что это такое.
– Я все понимаю, Мак. Ты хочешь ошарашить меня какими-то фактами?
– Никаких фактов у нас нет. Холли просто не пришла на совещание, назначенное на пять часов вечера. Мне это показалось очень необычным. Она не оставила никаких сообщений. Ее пейджер и сотовый телефон не отвечают. Я поспрашивал своих людей, и оказалось, что последний раз Холли видели около полудня.
– Сегодня утром она была на работе? – спросил Уэбстер.
– Все утро провела у себя в кабинете.
– До пятичасового совещания у нее были назначены еще какие-нибудь встречи?
– В ее ежедневнике ничего не отмечено, – сказал Макграт. – Я понятия не имею, чем она занималась и где была.
– Господи, Мак, ты же должен был за ней приглядывать! Не выпускать на улицу, черт побери!
– Она вышла в свой обеденный перерыв. Что я мог поделать?
В кабинете директора ФБР наступила полная тишина, нарушаемая лишь слабым шорохом системы громкой связи. Уэбстер забарабанил пальцами по столу.
– Над чем она сейчас работает? – спросил он.
– Даже не думайте об этом. Можно смело предположить, что те, кого разрабатывает Бюро, тут ни при чем. Это было бы бессмысленно.
Уэбстер кивнул.
– Пожалуй, ты прав. В таком случае куда еще нам обратить взгляд?
– Холли получила травму. Порвала связки в коленном суставе, играя в футбол. Можно предположить, что она упала, ей стало хуже и ее забрала «скорая помощь». Сейчас мы проверяем все больницы.
Уэбстер проворчал что-то невнятное.
– А возможно, у Холли есть приятель, о котором мы ничего не знаем, – продолжал Макграт. – И они сейчас мило проводят время в каком-нибудь мотеле.
– Шесть часов подряд? Хотел бы я быть таким счастливчиком. – Снова наступила тишина. Затем Уэбстер подался вперед. – Ладно, Мак, ты сам знаешь, что делать. И чего не делать, особенно в случае Холли, так? Держи со мной связь. Я сейчас отправлюсь в Пентагон. Вернусь через час. Если я буду тебе нужен, звони.
Закончив разговор, Уэбстер связался с секретаршей и попросил вызвать машину. Прошел к личному лифту и спустился на подземную стоянку. Там его встретил водитель, и они вместе прошли к бронированному лимузину.
– В Пентагон, – бросил директор.
* * *В половине восьмого вечера в июньский понедельник дороги были относительно свободны. На две с половиной мили ушло около одиннадцати минут. Все это время Уэбстер постоянно звонил по сотовому. Звонил в различные места, географически сосредоточенные на таком маленьком пятачке, что директор, наверное, мог бы просто докричаться до них без всякого телефона. Затем большой лимузин подъехал к въезду в Пентагон со стороны реки, и дорогу преградил морской пехотинец. Отключив телефон, Уэбстер опустил стекло для ритуала идентификации.
