только помельче ростом. У каждого из-за плеча торчал наконечник короткого копья. Стража?
Все трое мне не нравились. Наверное, эти вот их самодовольные ухмылки тому виной. Они смотрели на меня, словно ожидали, что я прямо сейчас спляшу им кадриль.
— Чего надо?
— Ты мне тут не выступай! — наезд в голосе бугая был таким явным, что я даже не стал задумываться, не показалось ли. — Когда время?
— Чего? — я не понял, о чём он.
— Спрашиваю, когда ты сдохнешь?
Стоп!
Что-то тут было не так.
Глава 4
Дышим спокойней, не нервничаем. Разговаривать с вооружёнными людьми надо спокойно, но без высокомерия. Не унижаться, не мямлить. Просто ровно и спокойно. Но то, что эти типы знали о моём состоянии, не давало мне возможности отдышаться. Сердце колотилось, как бешеное. Лоб покрылся испариной. Кажется, даже рубаха к спине прилипла от пота. Или это уже яд действовал?
— Ты о чём? — ровным голосом произнёс я.
Барак, Грил и Токур. Снова Ган помнил все имена.
— Так о чём ты, Барак? — добавил я к вопросу.
— Ты сейчас мне зубы заговариваешь? Или думаешь так откосить? Имей в виду, яд работает. Не сомневайся! Ты же помнишь, что было вчера? Мы договорились.
Вот почему Ган помнит имена и не фига не помнит о вчерашнем? Эти типы знают про яд. Знают, что я умираю. Откуда? И о чём мы договорились?
— Я найду противоядие. Не переживай.
Я это сказал, а сам подумал: что-то не так, не об этом разговор.
— Ты охренел? — взревел Барак. — Я на тебя дзи поставил! Немало! Обещал сдохнуть, так давай, вали в восьмой круг!
Его дружки одновременно заржали в голос. Тренировались они, что ли? И что за Восьмой Круг? Или это просто метафора смерти?
Так. Соображать надо быстро. Не до кругов сейчас… я сосредоточился.
Поставил дзи на мою смерть… Знает о яде… Уж не сам ли мне его дал? Зачем?
Думать было тяжело. Мысли путались. Голова снова начала раскалываться, будто в ней работали гномы, выколачивая руду из недр горы.
— Барак!
Троица разом резко обернулась.
Голос был знакомым, но я усиленно соображал и не сразу понял, что это Геб.
Брат шёл быстрым шагом не замедляясь. Я думал, он пролетит мимо. Такую скорость набрал. Но он вдруг со всего маху врезался плечом в Барака.
Геб был меньшей комплекции, чем нарывающийся на меня тип, но от удара Барак отлетел, будто человек, столкнувшийся с автомобилем.
— Вали отсюда! — прорычал Геб.
Его кожаный доспех окутался сиянием. Бело-голубые полосы на нём поползли и выстроились в рисунок. Я заворожённо смотрел, как на груди брата вырисовался круг с треугольником внутри и какими-то завитками, очень похожими на арабскую вязь.
— Ого! — удивлённо воскликнул Барак, уставясь на грудь Геба. — Даже так? Готов вступить со мной в бой?
— И вступлю, если не свалишь. Вместе с дружками вали!
Я уже решил было, что Барак отступит, но его доспех тоже засиял и проявил рисунок. Этот был другим. Но особо рассмотреть я не успел. Потому что, следом за Бараком, его товарищи тоже засветились.
Трое против одного. Нечестно! И…
— Эй, ребята!
Я протиснулся между братом и троицей бугаёв.
— Не стоит тут драться. Всё в порядке! Это просто недоразумение.
Геб насупился и зло смотрел на противника. Не знаю, сможет ли он противостоять им один. Но я и узнавать этого не хотел. Брат единственный в этом месте «близкий» мне человек. К тому же способный дать хоть какие-то начальные вводные. Терять его в дурацкой стычке я не собирался. Я чётко понимал, что нападать и убивать меня эта троица не собиралась. Им зачем-то нужно было, чтобы я умер от этого чёртова яда. А мне нужно было время, чтобы понять, как лишить их возможности это лицезреть.
— Твой мелкий братец, в кои-то веки, говорит дело! — хитро ухмыльнулся Барак. — Слушай его — меньше неприятностей наживёшь.
Троица снова синхронно захохотала.
— Валим, парни!
Барак первым «разрядил» нагрудный доспех: линии потухли, свечение исчезло.
— А ты… ты знаешь, что делать.
Бугай погрозил мне пальцем и показал жестом, что будет следить за мной.
Да, и хай с ним!
Плевать. Сейчас надо понять, что происходит.
Троица сначала попятилась, а затем развернулась и спорым шагом скрылась за углом лавки лекаря.
Геб наконец-то расслабился. Теперь и на его броне потухли узоры. И что они означают? Было бы интересно узнать. И не только это. Как вообще на кожаном доспехе появляются линии? Магия? Не замечали мы такого в деревне рядом с базой. Но я-то вообще мало чего замечал. Ладно. Будем исправлять ситуацию.
— Что они от тебя хотели?
Я попытался отвернуться, чтобы выиграть время и немного подумать. Что ответить брату? Сказать про яд?
— Ган, — Геб обошёл меня, взял за руку. — Я знаю, что ты тусы тусил с этими отморозками. Но я тебя предупреждать предупреждал.
Он изучающе посмотрел мне в глаза.
— Задолжал им?
Я всё ещё не мог решить, как поступить.
— Сколько?
— Походу… — я чуть помялся, — жизнь.
— Чего⁈
Глаза Геба едва не выскочили из орбит.
Я пожал плечами. Решение принято, значит, скрывать что-то бессмысленно. Поможет мне брат или нет, но есть шанс хоть что-то выяснить.
И я рассказал всё, что знал сам. Ладно, не всё, а только то, что касалось яда.
Геб молчал минут пять.
— Эй, — я мягко толкнул его в плечо. — Знаю, что накосячил. Просто подскажи…
— Накосячил⁈ — перебил меня Геб. Он явно злился. — Накосячил — это вышел за пределы защиты защитной зоны. Накосячил — это выпил больше, чем мог заплатить. Это подставил отца, мать и брата, когда пообещал, что перестанешь торги торговать ворованными Эликсирами, а сам дела делал каждый день! Понимать понимаешь, что значит накосячил⁈
Геб как-то странно задваивал слова, наверное, сильно нервничал.
Я выслушал его сумбурную отповедь и кивнул. Что тут скажешь? Я не помнил всех подробностей, но память Гана во мне и не подумала возмутиться. Видимо, всё это были проступки Гана.
— А теперь ты решил умереть жуткой смертью, передав этим уродам всё, что останется от твоего непутёвого тела? Что они тебе пообещали?
[время до смерти организма 8 минут]
Неожиданно промелькнуло в голове.
Чёрт! Долго же я ходил. Времени почти не оставалось, и тут память Гана выдала мне информацию.
Значит, в критические моменты помогаем?
Я и опомниться не успел, как губы произнесли сами собой:
— Простить все долги семьи.
Геб зарычал и замахнулся.
Я буквально почувствовал, как он колеблется. Он хотел
