детстве обижали дворовые мальчишки, которым он не мог дать отпор, а поэтому он теперь на нас отрывается и орет почем зря. Жена у него, опять же, детей трое, все громкие — попробуй в такой обстановке психическое здоровье сохранить. Как мне эффектно уйти, я так и не придумала, поэтому решила уйти незатейливо, по собственному желанию. Не срослось — начальника на месте не было, офис ликовал, да и клиенты, на удивление, один адекватнее другого. Никаких «я же не думал, что, если на вашем столе гвоздь молотком выпрямить, он испортится». Сама не заметила, как пролетело рабочее время. Я подумала, что хорошо бы, если бы всегда было так, но тут же вспомнила, что я вообще-то умираю, и, скорее всего, судьба-злодейка показала мне демоверсию идеального рабочего дня, чтобы позлорадствовать. Мол, вот как хорошо будет здесь работать, когда тебя не станет.
Сергея я увидеть сегодня и не надеялась, но ему, как всегда, было плевать на мои ожидания. Как я уже говорила, он мог неожиданно свалиться на голову в любое время дня и ночи, по велению души и у меня еще ни разу не возникло желание его за это задушить.
— Привет! — услышала я, поднявшись на свой этаж — Сергей сидел на узком подоконнике и кажется уже запарился меня ждать, — Блин, ну и медленно ты добираешься, я задолбался тебя ждать, — нуда, я так и подумала, — Стою, дверь твою спиной протираю, уже и соседка выглянула посмотреть, кто это там такой подозрительный, — сходу протараторил он и отлип от подоконника, подбираясь ко мне.
— Светлана Васильевна?! — ужаснулась я, едва не выронив ключи из рук и покосилась на соседнюю дверь со священным ужасом.
Эта милая старушка была главной сплетницей нашего двора, причем настолько авторитетной, что ее россказням верили беспрекословно.
— Ага, — улыбнулся Сергей, — А я ей и говорю, что я, мол, твой сводный брат, что батька в детстве от меня отказался, я в деревне с матерью и вырос, а теперь приехал большой город покорять, я же петь умею и танцевать немножко, а ты чего-то дверь не открываешь…
— Ты не посмел! — ужаснулась я, вытаращив на его большие испуганные глаза в то время, как Сергей продолжил бессовестно издеваться надо мной, больной и несчастной.
— Конечно, — согласился Сергей. — Санитар я ее, говорю, из психушки нашей местной. Прошляпил пациентку, теперь вот поймать пытаюсь…
— Прекрати, — расхохоталась я. — Заходи уже, — открываю дверь и жестом предлагаю войти, — Ты чего здесь? — спрашиваю, стягивая обувь и стойко игнорируя вмиг очутившиеся на ягодицах руки, вот так наклонись только…
— Я твой парень, забыла? — напомнил он игриво, но тут же серьезно предложил, — Я вообще думаю, что нам стоит съехаться, тебе так не кажется? — но ему и вовсе не нужны мои ответы, он в своей манере продолжает бубнеть за двоих, — Я к тебе или ты ко мне, — отлипает наконец и разувается сам, — Вот у тебя были серьезные отношения?
— Нет, не были, — честно отвечаю и прохожу на кухню, ибо всю дорогу мечтала о стакане воды и Сережа, естественно, направляется следом.
— А перед смертью будут, — воодушевленно продолжил он, прислонившись спиной косяку, — Правда, здорово?
— Правда, — согласилась я, когда на дно раковины опустился опустошённый бокал.
Было и правда здорово. Сергей рядом… наверное, это все, о чем можно мечтать в последние дни своей жизни. Весело, тепло, уютно…
Торчать в кухне было бессмысленно, я хотела переодеться и за мной опять увязались, но меня это ничуть не напрягает. Когда ты часто в одиночестве, повышенное внимание приносит удовольствие, а не раздражение. Исходя из этого, напрашивается вывод: семьи, где мужья командировочные, крепче и долговечны?
— Слушай, я хотел спросить. — Сергей развалился на кресле, закинув ноги в разных носках на журнальный столик. — А эта дрянь вообще лечится?
— Теоретически. — киваю, стянув рубашку и бросив ее на кровать, — Химиотерапия, знаешь… — неохотно отвечаю, взявшись за брюки, — Но это вряд ли поможет. Мне кажется, это быстрее убьет меня. Сейчас я, по крайней мере, хорошо себя чувствую. А голова у меня и раньше болела, но я никогда не связывала это с какой бы то ни было опухолью.
— Лен, а родителям сказала? — понизив голос, спросил он, будто опасаясь какой-то бурной реакции на этот невинный вопрос, хотя… Настроение и правда немного притупилось.
Сергей о моих отношениях с родителями был в курсе давно. Я, вообще-то, не планировала ему рассказывать, потому что я не самый разговорчивый человек на свете, но тогда была четвертая годовщина смерти брата, и я в очередной раз поругалась с родителями, которые считали, что я уже достаточно повыпендривалась и не мешало бы уже извиниться, вернуться в семью и снова стать пай девочкой, а Сергей был пьян и готов слушать мою исповедь. Я даже не думала, что он что-то вспомнит после, но, как оказалось, он ничего не забывает.
— Нет, Сереж, не сказала. — не стала юлить, он не тот человек, от которого стоило бы что-то скрывать, потому что я знаю, что он не станет меня осуждать, — Да и зачем им знать?
— Они же твои родители, — пожал он плечами, словно этим можно все сказать. — Пусть у вас и непростые отношения.
— Сереж, — я тяжело вздохнула. — Когда я скажу им, что неизлечимо больна, они скорее, поблагодарят судьбу за то, что она избавляет их от такого позора, как я…
— Ты утрируешь, — возразил мужчина. — Это тебе так кажется. — поучительно решил он и вдруг принялся рассказывать, — Я в свое время тоже дров наломал, золотой ребенок и все такое, с отцом разругался, в машину прыгнул и укатил с девками по ночному городу кататься, да в аварию мы попали…
— В аварию? — перебила я, подцепив с полет любимую длиннющую футболку, — Что за авария? — полюбопытствовала я, натянув это подобие одежды и забравшись к мужчине на колени, принялась внимательно внимать. — Ты не говорил.
— Шрам мой на спине видела? — спросил он, заглянув в глаза и обвив руками мою тощую тушку, продолжил говорить, — Ну вот, оттуда. Это мы на встречке в машину влетели, чудом все живы остались.
— А дальше что? — трусь носом о гладковыбритую щеку и кажется улавливаю мятный запах геля для бритья.
— Отец за мной в больнице бегал, как мать не бегала. — улыбнулся он, тол ли от воспоминаний, то ли от щекотливых касаний, — Я с тех пор многое в жизни пересмотрел и отец тоже…И как видишь, со скоростью больше не играю, с наркотой и алкоголем тоже.
— Хорошая история, — улыбнулась я, уже деловито расстегивая верхние пуговички на его черной рубашке, —
