– Мы это узнаем. Первая остановка. – Ева запарковалась во втором ряду перед входом в морг. – Пибоди, я тут сама справлюсь. Езжай в управление, начинай проверки. Попробуй найти партнера Эндерса по гольфу, займись им. И еще: пусть наши электронные асы прикинут, какого типа пульт был задействован. И давай выстроим вчерашний день убитого по минутам. – Не обращая внимания на яростный протестующий вой автомобильных гудков, она повернулась к Рорку: – Это твоя остановка, умник.
Рорк бросил взгляд через стекло на здание морга.
– Надеюсь, еще не скоро. Удачи, Пибоди, – добавил он, вылезая из машины, и присоединился к Еве на тротуаре. – Я мог бы навести справки. Я знаком с людьми, знавшими его, имевшими с ним дела.
– Было бы неплохо. – Ева рассеянно сунула руки в карманы и с удивлением обнаружила в них перчатки. – Слух уже пошел, так что это не помешает. А у тебя правда дела в этой части города?
– Правда. Но даже если бы дел не было, все равно я не жалею, что прокатился. Оно того стоило.
Ева пристально взглянула на него, щурясь от ледяного ветра.
– Мы всего лишь говорили об убийстве. И оно того стоило? Каким образом?
– Поговорить об убийстве тоже было интересно, но речь сейчас не об этом. Вот почему оно того стоило.
Он схватил ее – а ведь она могла бы это предвидеть! – и впился губами ей в губы. Ее обдало жаром, несмотря на ветер и холод задержавшейся в городе зимы. Пронзительная сила поцелуя заставила ее покачнуться и даже чуть-чуть попятиться. Ей даже показалось, что кончики ее пальцев испускают искры, как в комиксах.
Он сжал рукой ее подбородок и улыбнулся.
– Безусловно, оно того стоило.
– Прекрати, – буркнула Ева.
– Отлично сработано, перец.
Они оба вздрогнули от неожиданности и обернулись на нищенку, устроившуюся в ближайшем подъезде. По крайней мере, Ева предположила, что это женщина. Наверняка она не могла сказать: на этом существе столько всего было наверчено, что оно напоминало небольшую тряпичную горку. Существо улыбнулось щербатой улыбкой и показало большой палец.
Ева ткнула пальцем в грудь Рорка, чтобы пресечь в корне любые дальнейшие поползновения.
– Советую отвалить прямо сейчас.
– Оно того стоило на все сто. Удачной охоты, лейтенант.
Он ушел, а Ева, с трудом отрывая ноги от тротуара, двинулась к входу в морг. Но она не удержалась и оглянулась. И увидела, как Рорк наклонился к нищенке и заговорил с ней. Ева с любопытством замедлила шаг, чтобы не потерять его из виду, и ничуть не удивилась, когда он выудил что-то из кармана и передал попрошайке.
Монеты, подумала Ева, и небось больше, чем эта бездомная бродяжка может выпросить за неделю. На эти деньги она, скорее всего, купит себе спиртное, а не ночлег. Рорк не мог этого не знать. И все же…
И все же, сказала себе Ева, приятно быть замужем за человеком, готовым бросить горсть монет в пустоту. Размышляя об этом, она вошла в дом, где было место смерти.
3
В помещении, отделанном белой плиткой и блестящей нержавейкой, главный судмедэксперт Моррис, как всегда элегантный и невозмутимый, склонился над телом Томаса Эндерса. На Моррисе был костюм цвета ржавчины и рубашка цвета старого золота. Те же цвета повторялись и в тонком шпагате, которым Моррис перевил свои длинные темные волосы, заплетенные в косу. Чуть ли не половина его умного плоского индейского лица с продолговатым разрезом глаз была закрыта очками-микроскопами. Ловкие пальцы бережно отделили и подняли печень, которая Томасу Эндерсу больше не была нужна. Моррис поместил орган на весы и улыбнулся Еве.
– Путник подъехал к ферме и попросил пустить его на ночлег.
– Почему?
Моррис погрозил ей пальцем.
– Фермер ответил, что путник может разделить комнату с его дочерью, только пусть руки не распускает. Путник пообещал, поднялся в комнату и в темноте лег в постель рядом с фермерской дочкой. И, конечно, слова своего не сдержал. Утром, чувствуя свою вину, путник предложил заплатить фермеру за гостеприимство, но фермер от его предложения отказался. Тогда путник выразил надежду, что не побеспокоил ночью фермерскую дочь. «Вряд ли, – ответил фермер, – мы как раз сегодня ее хороним».
Ева фыркнула.
– Юмор висельника.
– Наше фирменное блюдо. А при данных обстоятельствах оно как нельзя более кстати. – И он кивнул на неопадающую эрекцию Эндерса.
– Что ты думаешь по этому поводу?
– Да как-то грустно и в то же время завидно. Я провожу токсикологию, но, если только твой убитый не был чудом природы, мы можем предположить, что этот бодрый петушок накачан усилителями эрекции. А когда он достиг вершины, умело надетые кольца удержали и заперли кровь в точке невозврата.
– Черт бы тебя побрал, Моррис, я всего лишь коп. Ты меня только с толку сбиваешь всеми этими терминами.
Он засмеялся и отделил тонкий срез печени.
– Мы встречаем посмертную эрекцию довольно часто, особенно при удушении или повешении, потому что кровь в теле подчиняется закону земного тяготения и устремляется вниз. Пещеристая ткань пениса наполняется кровью и расширяется. Но как только тело сдвигают с места, эрекция опадает. У нашего друга, – Моррис кивнул на тело Эндерса, – она сохранилась только благодаря опоре на кольца.
– Ну да, – кивнула Ева, – люди еще в доброе старое время подметили, что у повешенных бывают стояки, и говорят себе: «Эй, может, если я себя придушу во время секса, и у меня будет хороший стояк». До чего же люди глупы!
– С этим трудно спорить, тем более что нам с тобой частенько приходится видеть людей в момент наивысшего проявления убийственной глупости. Итак, наш нынешний гость: эротическое удушение, возможно, самоудушение, если выступаешь с сольным танцем. Удушение отсекает кислород и накачивает мозг эндорфинами, повышающими сексуальное наслаждение. Эротическое удушение является причиной значительного числа случайных смертей ежегодно, а также множества смертей, официально считающихся самоубийствами.
– Это не было самоубийством.
– Безусловно, нет. – Моррис взглянул на тело. – Я думаю, в нашем случае агония медленного удушения тянулась минут пятнадцать-двадцать. Но обрати внимание: на запястьях и лодыжках нет следов синяков. Какой бы мягкой ни была веревка, когда человек умирает, медленно задыхаясь, он будет двигаться, бороться, сопротивляться. Даже при бархатных путах останутся следы от лигатуры. Даже здесь. – Он протянул Еве пару очков-микроскопов. – Вот здесь, где веревка затянулась, врезалась, перекрыла ему кислород, нет никаких следов напряжения или натяжения. Он не корчился. След есть, но почти совершенно ровный.
– Значит, он просто лежал и умирал?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
