этот ветреный вечер конца февраля. Зато коричневые ботинки «Кларкс» с изношенной подошвой на каждом шагу скользили по булыжникам мостовой. Дождь перестал, но воздух был пропитан влагой. Вокруг фонарей призрачной рекой струилась оранжеватая дымка, и дворцы исторического центра казались ее берегами.
В тумане, застилавшем глаза, кафе Пашковски с его яркими огнями и призывными звуками концертино показалось Пьетро Джерберу надежной и уютной гаванью.
Он пересек пустынную площадь Республики и переступил порог старинного заведения, оформленного в стиле ар-деко.
Как только он вошел, официанты и другие служители в униформе, выстроившиеся за стойкой из дерева и латуни, обернулись к нему, готовые услужить. Но едва они разглядели, какой у посетителя потрепанный вид, как их улыбки погасли.
Несколько клиентов, так же как Джербер, нашли приют среди ароматов старых вин и звуков классической музыки. Не обратив на него никакого внимания, они продолжали болтать, потягивая коктейли с вермутом из хрустальных бокалов и слушая скрипичный квартет, исполнявший «Зиму» Вивальди.
Пользуясь тем, что остается невидимым, Джербер погрузился в атмосферу места, застывшего во времени, и по черным и белым плиткам пола направился в зал с высоким потолком и белыми люстрами-полусферами, похожими на огромные глазные яблоки.
Переходя от столика к столику, он остановился перед тем, на котором лежали старинные карманные часы в золотом корпусе; они крепились к цепочке, что заканчивалась в руке элегантного господина семидесяти лет, катавшего во рту незажженную сигарету с анисовой отдушкой.
– Добрый вечер, доктор, – поздоровался тот, хотя они никогда раньше не встречались. – Прошу вас, – пригласил он, указывая на свободное место напротив.
Старик убрал часы со стола и положил их в карман. Джербер снял промокший плащ и повесил его на спинку кресла, потом уселся сам. Он продрог до костей.
– Калиндри, – представился старик, назвав только фамилию. – Выпьете что-нибудь? – поднял он руку, подзывая официанта. Себе он уже заказал негрони.
– Нет, благодарю, – остановил его психолог.
Тот не стал настаивать:
– Как вам будет угодно.
После исследования полного опасностей разума маленького Томми, встречи с грустной финской девушкой и ее рассказа об Эве и ее воображаемом дружке Джербер хотел только одного: поскорее покончить с делом и вернуться домой.
– Как я вам уже говорил по телефону, синьор Калиндри, ваш номер мне дали знакомые из суда по делам несовершеннолетних. – Детский психолог, которого туда больше не приглашали, все-таки сохранил кое-какие связи.
– Что именно вам сообщили обо мне?
– Что в прошлом вы работали в органах правопорядка, что вы достойны доверия и что у вас нет офиса, – заключил Джербер, обводя рукой зал.
Калиндри улыбнулся:
– Скажем так: я предпочитаю, чтобы мои дела всегда были… в движении.
– Поздравляю, у вас получается скрывать свое существование от посторонних глаз.
– Главное правило в моем ремесле, иначе я занялся бы чем-то другим.
– А что вы знаете обо мне? – решил Джербер испытать и его тоже. – Полагаю, вы собрали информацию, прежде чем встречаться со мной.
– Вы в разводе, ваша бывшая жена Сильвия живет в Ливорно с вашим общим сыном Марко и скоро снова выйдет замуж.
Джербер все это прекрасно знал, но скупые сведения, услышанные из чужих уст, причинили боль. Укол в самое сердце, необъяснимый с клинической точки зрения; только разведенные отцы могут это понять.
Калиндри продолжал:
– Вы унаследовали дело вашего отца, который умер семь лет назад. Мать вы потеряли в возрасте двух лет.
– Это общеизвестные факты, – сказал Джербер, желая подчеркнуть, что их нетрудно было добыть.
Даже не поморщившись, старик вынул сигарету изо рта и отхлебнул негрони. Потом снова поставил бокал на столик.
– Я редко беру новых клиентов, – уточнил он. – Работаю только с постоянными – компании или адвокатские конторы. – Казалось, он ищет предлог, чтобы отказаться от поручения. – По телефону вы намекнули на слежку. Дело деликатное, длительное. По опыту знаю: тот, кто просит о такого рода услуге, ожидает почти немедленных результатов. Вот почему я обычно предупреждаю – если у клиента мало времени или недостаточно денег, лучше сразу отступиться.
– Я не стану жаловаться, даже если результатов не будет, – пообещал психолог. – Знаю: вам сказали, что я человек терпеливый, потому-то вы и согласились на встречу. И наверняка поняли, что, раз я обращаюсь к вам, у меня нет иного выбора.
Старик пристально вгляделся в него, то ли изучая, то ли пытаясь понять, можно ли доверять такому клиенту.
– За кем я должен следить? – спросил он.
– За мной.
Быстрый ответ Джербера сбил сыщика с толку.
– За вами, – повторил он без тени вопроса, просто чтобы показать, насколько ошеломлен.
– Вот именно, – откликнулся Джербер. – Не обязательно все время ходить за мной следом, – уточнил он. – Я укажу вам места, где обычно бываю, и мы будем время от времени договариваться о встречах. Можете начать с наблюдения за моим кабинетом.
– Задание необычное, – отметил Калиндри, не теряя присутствия духа.
Но было видно, что он недоумевает, и это требовало адекватного объяснения.
– Около двух лет назад я проводил лечение женщины, – признался психолог.
– Разве вас не зовут «улестителем детей»? – удивился сыщик.
– Зовут, – подтвердил Джербер. – То был первый и последний раз, когда я лечил взрослую.
– Как так вышло, что вы взялись за этот случай?
– Хотел помочь девочке, которая обитала в ней, – попробовал Джербер упростить ситуацию, хотя в действительности все было гораздо сложнее. – Та девочка, запертая в ее разуме, проявляла себя только под гипнозом.
– Хорошо, продолжайте. – Сыщик помахал рукой, словно извиняясь за то, что прервал собеседника.
– Ее зовут Ханна Холл. – Это имя постоянно витало в его мыслях, но, произнеся его вслух, Джербер вдруг испугался, будто сказал что-то запретное. Он, однако, попытался преодолеть это ощущение. – Ханна прилетела во Флоренцию из Австралии, чтобы прояснить один эпизод из своего детства. Я был уверен, что у меня получится излечить ее, но, сам того не замечая, утратил контроль… А этого нельзя допускать, особенно в моей профессии.
– В моей это тоже довольно рискованно, – заметил Калиндри.
– Роли поменялись, – продолжал доктор. – Вдруг получилось так, что она стала изучать меня.
Старик поднял бровь, может быть задаваясь вопросом, как такое вообще могло случиться.
– Проблема в том, что пациентка исчезла до того, как мы закончили курс терапии. – И унесла с собой уйму секретов, подумал Джербер про себя.
– Простите, доктор, но как это связано с тем, что я должен следить за вами?
Джербер глубоко вздохнул.
– Я вижу Ханну повсюду, – признался он. – Ее отражение в витрине. Фигуру в группе туристов, переходящих улицу. Лицо в толпе. – (Первые проявления совпали с психической травмой, настоящим крушением, каким закончился случай сказочника.) – Я не успеваю хорошенько рассмотреть ее, и остаются
