После обеда я отправился собирать большие коричневые пуговицы. ибо делать больше было нечего, а я как раз намеревался продумать какое-нибудь устройство для отпугивания Тамбелины — как я назвал ракетку, — дабы та не стреляла в меня слишком часто. Сделать это будет не столь уж трудно, поскольку среди моих припасов, подобранных в расчете на очень больших и недружелюбных животных, наверняка отыщется что-то подходящее для маленькой смертоносной ракеты.
Я не собирался вести с ней затяжную войну. В конце концов, у меня была чрезвычайно важная работа и единственный год, чтобы выполнить ее как следует, что почти не оставляло мне свободного времени на дурачества с этой злобной инопланетной штучкой. Меня, разумеется, снедало отчаянное любопытство, но я был готов пожертвовать чувством в пользу долга.
Конец этого дня и часть следующего пришлось посвятить оборудованию защитного периметра. Я установил несколько десятков сигнальных ракет, подсоединенных к небольшим зарядам, заключив в описанное кольцо изрядный участок вокруг кабины, где в изобилии произрастали разнообразные овощи — в том числе весьма соблазнительные клубни, на каковые я возлагал особые надежды, хотя несколько опробованных разновидностей не принесли ничего, кроме разочарования, оставаясь жесткими, водянистыми и в лучшем случае безвкусными, что бы я с ними ни делал. Диаметр кольца был достаточно велик, чтобы предотвратить несчастный случай со мной или моим жилищем, буде заряды все-таки взорвутся.
Однако я был вполне уверен, что ничего подобного не произойдет, а инструментальные данные, когда я наконец получил возможность их изучить (ракета пренебрегла приборами, а я, вернувшись к месту битвы на утренней заре, отыскал почти все потерянное, действуя чрезвычайно осмотрительно и в полном защитном поле), лишь подтвердили эту уверенность. У проклятой ракеты была такая прорва сенсоров, что она спокойно могла сдать половину мне в аренду или же пустить их на меновую торговлю с туземцами. Так что ей не составит труда обнаружить мой скромный периметр издалека и держаться от него на почтительном расстоянии.
Если, конечно, мерзавка не пойдет на очередную хитрость… Я, кажется, догадывался, на какую именно, и принял соответствующие предосторожности, после чего с легким сердцем вернулся к моим КУЛИНАРНЫМ РАДОСТЯМ (Глава третья: Клубневидные).
Я не стану вводить вас в технологические подробности, тем более что вам наверняка не придется воспользоваться предназначенными для Дерева советами, и хотя для иных нет лучшего чтения на сон грядущий, чем поваренная книга, но немало и таких, кто ничуть не интересуется рецептами блюд, которые они по тем или иным причинам никогда не станут готовить, а некоторые люди, как это не прискорбно, вообще никогда та не прикладывают рук к приготовлению пищи.
Сам я очень люблю клубни и, как я уже сказал, попытал счастья с четырьмя разновидностями, однако мне так и не удалось довести их до съедобного состояния. Теперь я решил попробовать пятую, имея в виду приправить ее небольшими шаровидными плодами вьющейся бледно-фиолетовой лозы, которые, казалось, были наполнены флюоресцирующим газом пополам с исключительно мелкими и твердыми семенами. С данной идеей я и провозился все три дня до очередного пришествия Тамбелины.
За это время я проделал также внушительную умственную работу и, по моему разумению, подобрался ближе к решению проблемы карликового Нейва. В самом деле, если некий объект выглядит, как утка, плавает, как утка, и крякает, как утка, это означает лишь то, что она с таким успехом может оказаться надувной детской игрушкой, а посему загадочная фигурка внутри ракеты нисколько не обязана быть живым существом в общепринятом смысле. Являются ли роботы — Тотумы, Робби прочие разновидности — живыми существами? Ответ целиком завиит от того, какое значение вы вкладываете в каждое слово этого вопроса. На практике же всегда разумнее обращаться с незнакомой, да и с любой другой вещью, от Тотума до вашей любимой зубной щетки, как существом несомненно живым.
В роботе, специально построенном так, чтобы походить на Джералда Нейва, было ничуть не больше смысла, чем в Маломасштабной Симпатически Одушевленной Магической Копии Меня (сомнения мои только усилились, когда я просмотрел кое-какие показания химических анализаторов), и все же с этой идеей, по вполне понятным, надеюсь, причинам, мне было гораздо легче смириться.
Итак, некто — человек или кто-либо иной — построил робота, чтобы с его помощью меня убить, и по некоторым важным — особо подчеркиваю! — причинам сделал его достаточно похожим на меня, чтобы я себя опознал. Да, в этом определенно что-то есть: бесстрастный наблюдатель, ежели таковые вообще существуют во Вселенной, совсем не обязательно заметит в роботе сходство со мной, поскольку я готов признать собственный облик лишь в той фигуре, которая, как мне кажется, облает набором важных именно для меня деталей. А люди, которых лично считаю очень похожими, обычно со мной не согласны, поскольку их личные списки важных деталей не тождественны моему.
На третий день размышлений Тамбелина прибыла ко мне воздушным путем, выказывая явное желание заглянуть на огонек.
Я, понятно, имею в виду маленькую, но очень миленькую зажигательную бомбочку.
Как я уже сказал, я заранее принял меры предосторожности. По причине новенького периметра ракета должна была избегать контакта с землей, что оставляло лишь две возможности — полет или подкоп, а я совершенно не мог представить себе ракету, которая подбирается ко мне на манер нематоды. Стоило этой негодяйке лишь углядеть мою бластерную пушку (та не слишком велика, но даже маленькая пушка — ОЧЕНЬ БОЛЬШОЕ оружие), как она печально отправилась восвояси, не предприняв даже слабой попытки напакостить мне на прощание.
Какая сообразительная ракетка.
Настолько сообразительная, что я сразу начал размышлять, каким же будет ее очередной шаг. Интеллект — весьма интересное свойство, которое мы очень ценим в своих друзьях, но боимся обнаружить у противника: с одной стороны, высокоинтеллектуальный враг наверняка не станет делать кое-каких обоюдоопасных шагов, с другой же — наверняка сотворит много такого, что вам вообще не приходило в голову. И если первое полезно, то второе как раз наоборот.
Я знал наверняка лишь то, что Тамбелина не сдалась, это было совершенно не в ее стиле, как явствовало из всех наших встреч — от первой до последней. Но на самом-то деле, я больше никогда ее не видел.
* * *
Конец, однако, был уже не за горами… Я работал над КУЛИНАРНЫМИ РАДОСТЯМИ как проклятый: за две чрезвычайно насыщенных недели я составил солидный список основных овощных блюд и начал подумывать о мясе и рыбе. Я также пережил несколько типичных для Выживателя приключений; к примеру, однажды за мной долго гонялась здоровенная трехногая зверюга, воплощающая собой восхитительную комбинацию вспыльчивого носорога с большой строительной тачкой, а в другой раз меня угораздило бултыхнуться в стремительный поток не-вполне-воды, и уж конечно, в тот день на мне не было защитного поля, так как моя работа требует по возможности обходиться без него — в самом деле, какой же колонист согласится всю жизнь потеть в защитных полях?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
