— Я же вам говорил: координация у меня скверная.
— Так что ж с того? — поспешил исправиться Павел Юрьевич. — Спецназовца из вас не сделать, признаю, но цель может быть другой. В ваших силах стать неплохим пистолетчиком. Повторите еще раз движение… нет, не так… вот теперь носки глядят правильно… хорошо… и еще раз, но чуть побыстрее. Я сказал, ЧУТЬ побыстрее!
Клиент старался. Инструктор подумал, что у него бывали курсанты похуже, и не упустил возможности высказать эту мысль вслух.
— А такого возраста, как я, бывали? — поинтересовался седой.
— Моему учителю было шестьдесят пять, когда мы у него проходили практику. Он и тогда любого из нас обставил бы, да и сейчас… зная его, не рискнул бы выйти против. А теперь повторите, и еще чуть быстрее. А теперь то же самое, но отклоняя корпус. Носки смотрят в цель! Еще раз! Еще!
Старательность одержала верх над плохими способностями.
— Вот видите, — похвалил еще раз Кликунов, — я ведь вам говорил. А теперь то же самое, но со стрельбой. Вот вам магазин. По моему сигналу… э, нет, вы в ту сторону не смотрите. Вон туда надо.
Тренировка продолжилась еще не менее получаса. Инструктор заставил стрелять с разворотом направо и налево. В конце получилось, по мнению клиента, так себе. Втайне Рославлев был очень недоволен тратой времени, но терпел, полагая это необходимым.
— А, да, — вдруг вспомнил в последнюю минуту обучаемый, — кобуру бы надо. Не подскажете ли, где можно приобрести?
— И оружие, и кобуру можно купить у нас. Лицензия имеется.
— Кобура для травматика и для боевой модели, полагаю, одна и та же?
— Разумеется.
— Тогда принесите посмотреть. Да, и плечевую тоже.
К некоторому удивлению Павла Юрьевича, клиент тщательно оглядел все образцы, поцокал языком и… отказался от приобретения. Точно так же он отклонил предложение купить образцы глока. Само собой, он оплатил услуги инструктора по прейскуранту. Наличными, как тот и предполагал.
Потом этот чуть необычный клиент в самых уважительных тонах выразил инструктору благодарность:
— Большое спасибо. Вы даже не представляете, Павел Юрьевич, насколько помогли.
— Отчего же, представляю, — отклонил комплимент инструктор. Это было правдой: по его мнению, клиенту еще предстояли многократные упражнения для того, чтобы научиться стрелять хотя бы на четверку с минусом.
А все три образца пистолета вместе с магазинами и патронами оказались на "складе".
Но существовала еще проблема легализации. В нее входили документы (как минимум паспорт), жилье, одежда, деньги. Все это требовалось в аутентичной форме.
Проще всего дело обстояло с одеждой и обувью. Чуть посложнее дело было с деньгами. Рославлеву очень не хотелось матрицировать денежные купюры, хотя дело было куда как простое. Но выход он все же нашел — в "Торгсине" можно было вполне получить товар за золото, (оно имелось) и сдачу. Конечно, уже после попадания.
Для паспорта следовало раздобыть бланк (таковой найти было можно), спецчернила для заполнения, печати и фотографию. С последним предметом было потруднее, но все же реально.
Но совсем уж тяжко было с жильем. Мысль о гостинице была отброшена сразу же. Съем частного жилья? Можно, но при этом в недельный срок будьте так добры сдать документ в милицию, а рукодельный паспорт, даже исполненный на самом подлинном бланке, серьезной проверки не выдержал бы.
От последней мысли Рославлев вздохнул. Ему до коликов хотелось провернуть уже описанный в литературе вариант съема пустующего жилища у председателя жилтоварищества (предпочтительно у Никанора Ивановича Босого). Только назваться следует не консультантом, а инженером. Чего уж там: красиво, стильно.
Сия коварная и очень краденая мысль не оставляла в покое. В конце концов Рославлев поддался и начал прикидывать решение задачи.
Если рассуждать здраво — что нужно? Минимальное требование: отдельная квартира. Такие в Москве существовали, тут Булгаков был прав. Второе: хозяева должны отсутствовать в течение… ну, не меньше десяти дней. Или же на эту квартиру не должны были выписать ордер. Хотя второе уже менее существенно, надо лишь подготовить запасной вариант. Но существовало очень важное дополнительное требование: чтобы из жилища можно было выбраться не через подъезд. И весьма нежелательно — через черный ход, хотя на самый крайний случай и тот бы пригодился. Поэтому ни в коем случае не особняк — нет, квартира должна существовать в доме, входящем в цепочку зданий с общим чердаком. Конечно, лишь последний этаж, это не обсуждается.
Жить в этой квартире надо незаметной жизнью. Что отсюда следует? Шторы. Плотнейшие. Ни один лучик не должен проходить. Электричеством тоже не пользоваться, ни к чему вопросы с электросчетчиком. Ну, аккумуляторные фонари создадут освещение. Горячая вода… ее можно запасти. И холодную тоже. Еду готовить нельзя — и не потому, что газа нет. Как раз газовая плита в особо продвинутом доме может иметься. Запах от самого процесса готовки — вот что несет потенциальную опасность. Тоже надо будет принять меры.
В целом — да, возможно. Только прежде сматрицировать кое-какие нужные предметы.
Последние дни прошли в лихорадочном метании по разным местам и прямо-таки плюшкинским хватанием всего, что "очень нужно", "нужно", "вроде бы нужно", "наверное, нужно", "может пригодиться" и даже то, что "наверняка не понадобится, хотя мало ли что". При этом Рославлев оптимистически предполагал, что то, что попадало в категорию "без этого никак не обойтись", уже заготовлено.
Но оставалось еще дело, которое сам Рославлев считал абсолютно необходимым, но откладывал. Утром перед отбытием он обратился к жене:
— Натуленок, хочу тебе кое-что показать.
"Кое-что" представляло собой тяжелые, хотя и маленькие предметы — десять штук. Каждый был аккуратно обернут плотной бумагой. Рославлев неторопливо развернул один. Внутри оказался слиток из желтого металла.
— Золото? — ахнула Наталья Николаевна. — Откуда?
— Аванс за ту самую работу. Ну, не совсем аванс: кое-что я для них сделал.
— Они что, в долларах или евро уплатить не могли? Что за работа такая? И когда ты едешь?
— Ехать мне через, — взгляд на часы, — двенадцать минут. Успеваю. Что насчет задания, то могу сказать лишь в самых общих чертах. Там производство, в том числе изделий боевого назначения. Меня заказчик знает, я консультировал когда-то. Тут тоже консультация, но серьезная. Помнишь, я выезжал на аварии? Нечто сходное. Но подробнее рассказать не могу. Обещали полную личную безопасность, вот это точно. Однако сама знаешь: обещания, они такие… этакие бывают. Короче, я настоял на авансе. Реализуй осторожно, посоветуйся с Артемом.
Совет был хорош. Племянник Артем пользовался в семье репутацией человека не только весьма умного, но и удачливого в денежных делах.
— Ты на атомную выезжаешь? Еще Чернобыль?
— К счастью, нет. Честно-честно. Объект не атомный. Ехать должен сегодня с утра.
— Так тебя собрать надо было!
— Уже.
Рославлев слегка пнул ногой черную дорожную сумку малого объема и, предупреждая лишние вопросы, добавил:
— Мне ведь на короткий срок — дня два с половиной. И вот еще угощение для тебя от заказчика.
На кухонный столик со стуком легла стограммовая баночка черной икры.
— Это я получил бесплатно. Вроде как подарок.
Жена бросила острый взгляд сначала на баночку, потом на мужа.
— Я ее приберегу до твоего возвращения.
— Если задержусь, съедай. Она не пастеризованная. Впрочем, задержек быть не должно.
— Хоть скажи, в какие края.
— В пределах Расеи-матушки. В северном направлении, это все, что могу сказать. Ехать считанные часы. Во всяком случае, намного меньше суток.
— Не лезь куда не надо, с твоим сердцем…
— Я все лекарства взял. И буду осторожен.
Супруги расцеловались.
Глава 4
Ехать и вправду было недалеко: парк Сокольники, в прежние времена (да и сейчас) он был излюбленным местом гуляний. Но с утра в пятницу там не должно быть много народу. Сводка погоды в Москве на этот день в Интернете не отыскалась, но в одиннадцать утра там должно было быть немного выше нуля. Зато почти наверняка в это время года там грязища. Даже в двадцать первом веке — и то, а уж в 1938 году подавно.
