Конечно, это просто недоразумение. А как иначе?
– Что все это значит? – спрашивает Глава Хранителей.
– Что ты сделал? – вторит другой Хранитель.
Люк молчит. Он продолжает пронзать меня взглядом, будто кинжалом, с таким презрением на лице, словно я – лишь грязь под ногами.
«Он говорил, что любит меня».
Король подходит ближе, и каменная клетка, в которой сидит Люк, начинает таять. Эльф протягивает руку и крепко сжимает лицо парня, вонзает ногти в подбородок так, что выступает кровь.
– Расскажи им, что ты сделал, – рычит король.
– Ничего, – бросает Люк.
Король эльфов выталкивает Люка в центр площади, в круг, образованный собравшимися горожанами. Парень, пошатываясь, оглядывает толпу в поисках того, кто бы встал на его сторону. Но все уловили ложь в голосе Люка. Наконец его взгляд падает на меня. Он умоляет о чем-то, но вряд ли я смогу ему помочь. Возможно, когда-то я пошла бы на это, но не сейчас.
– Скажи ей, что ты сделал, – велит король.
– Я пытался увезти тебя, – выдыхает Люк. Я вижу, что глаза его красные, по щекам текут слезы. – Почему ты не поехала со мной?
– Как оно попало к ней? – Король эльфов сует в лицо Люку ожерелье, что тот мне когда-то подарил.
– Помогите, кто-нибудь. Почему мне никто не поможет? – Люк умоляюще смотрит на горожан.
Но никто даже не двигается с места.
– Что случилось? – Я наконец вновь обретаю дар речи. Собрав остатки сил, я поднимаюсь на ноги и подхватываю сумку с земли. – Скажи мне, – настойчиво прошу я.
Люк весь как-то съеживается.
– Я… никогда не хотел причинять тебе боль. И не желал, чтобы случилось нечто подобное. – Люк отводит взгляд, и я понимаю, что он лжет. Снова лжет. – Я думал… мы найдем другой способ.
– О чем ты? – шепчу я.
Теперь Люк вновь смотрит на меня.
– Помнишь тот день, когда мы с тобой и Эммой пошли в лес? Нам было двенадцать. У нее впервые случился приступ, и ты приготовила ей зелье. – Я и правда помню. Так все и было. – Я именно тогда заметил. Ты пользовалась магией, но не понимала этого. Там, где ты проходила, среди травы появлялись крошечные цветы. Но ты даже не подозревала. А деревья словно шелестели в знак приветствия, когда ты проходила мимо. Ты же всегда думала, что это просто ветер.
Когда я была ребенком, лес казался таким живым, не только местом, но и другом. Я думала, все исчезло, когда я повзрослела и стала более зрелой. Но теперь начинаю сомневаться.
– Я знал, что ты королева, – признается он.
По толпе горожан проносится сдавленный вздох. Вперед выходит Глава Хранителей.
– Как ты посмел! – восклицает она. Наверняка остальные думали о том же.
– Но я не мог от тебя отказаться. Просто не сумел бы. Ведь я уже тогда любил тебя так же, как и сейчас, – продолжает Люк. Теперь он обращается лишь ко мне. – В лавках Хранителей я отыскал ожерелье и отдал его тебе. Так я решил тебя спрятать. А потом, когда бы мы стали взрослыми, я бы…
– Увез меня отсюда, – шепотом заканчиваю я.
Люк судорожно сглатывает и кивает.
Словно по команде король бросает сорванное с меня ожерелье на помост. Оно приземляется у ног Главы Хранителей.
– Эльфийская работа, старинное исполнение. Мы уже много веков не продавали в Кэптон подобные товары, так что вряд ли оно случайно оказалось на виду. Черный обсидиан, чтобы приглушить ее силы. Лабрадорит, способный защитить от Познания, если она столкнется с эльфами и те попытаются выяснить ее истинное имя.
Я бросаю взгляд на ожерелье, потом вновь смотрю на Люка.
– Ты говорил, что оно меня защитит.
– Я пытался тебя уберечь, – произносит Люк пронзительным, хныкающим голосом, в котором слышится мольба. Он никогда не говорил так прежде. – Я думал, что смогу спасти тебя от ужасного будущего.
Теперь все обретает смысл. Поступки Люка, мои способности к исцелению и вечно довлеющие надо мною узы долга. Сейчас я ощущаю себя просто отвратительно.
– Луэлла. – Пошатываясь, Люк направляется ко мне. – Уже тогда я любил тебя. Я создан для тебя, а ты для меня.
Тонкая рука преграждает Люку путь, не давая приблизиться ко мне. Никогда не думала, что почувствую благодарность к королю эльфов. Просто не представляю, что бы я сделала, если бы Люк сейчас осмелился ко мне прикоснуться. Мне трудно даже выносить его взгляд.
– Нет, – шепчу я Люку. – Ты не любишь меня и никогда не любил.
Люк пытается обойти короля эльфов. Но тот хватает парня за запястье, по-прежнему преграждая путь.
– Ты должна мне верить. Я лишь пытался уберечь тебя от ужасного будущего.
– За счет дорогих мне людей? И ты бы просто смотрел на их страдания и смерть, потому что решил спрятать меня для себя?
– Из-за любви!
– Это не любовь! – Голос эхом разносится по горным склонам. От моей ярости дрожат деревья. Их корни глубоко под ногами сотрясают земную твердь. Завывает ветер, на горизонте возникает буря. – Любовь – это выбор, – продолжаю я прежде, чем он успевает вставить еще хоть слово. – Ты же хотел владеть мной. Сохранить для себя, невзирая на мои чувства. Ты даже не дал мне права выбора. И наш город, наши люди пострадали из-за твоего эгоизма. Я боюсь даже думать о том, что могло бы случиться со всем миром, если бы ты своего добился.
Перед внутренним взором проносятся похороны горожан, преждевременно умерших от Слабины, на которых нам уже довелось присутствовать. Люк тогда стоял вместе с другими Хранителями, оплакивая потерю, будто бы и правда переживал, а не сам, своими действиями, приблизил смерть этих людей. Там он проливал неискренние слезы. И нынешнее раскаяние отдавало той же фальшью.
– Луэлла…
– Хватит, – шепчу я. – Больше никогда не называй мое имя. – Как бы мне хотелось, чтобы земля разверзлась и поглотила его целиком. Я с трудом сдерживаю это желание. С силой, что бурлит во мне сейчас, подобное вполне осуществимо. – Уберите его. Я хочу, чтобы он ушел, – прошу я, конкретно ни к кому не обращаясь. Мне все равно, кто это сделает.
Как ни странно, на мои слова отзывается король эльфов. Не колеблясь, он срывает с Люка браслет Хранителя. В глазах эльфа вспыхивает ярко-синее пламя. Он скрещивает руки перед собой, потом медленно разводит в стороны, будто растягивает между ними ириску. Люк вдруг застывает, неестественно приподнимаясь на цыпочки. Пальцы короля напрягаются сильнее, тянут. Тело Люка искривляется, из горла парня вырывается жалобный, скулящий звук. В воздухе раздается треск. Горожане начинают кричать.
– Нет! Не причиняйте ему вреда! – Я бросаюсь
