размышления нет, счет пошел уже на секунды — даже несмотря на свою силу, Диля явно ничего не может противопоставить упорству нападавшего.
Я сходу беру в карьер и прямо на ходу опускаю ключ на голову мужичка.
— А-а-а-а!!!
Черт, а в кино так прокатывало всегда. Однако в жизни…
Короче, балонник скользнул по черепушке и врезал по пальцам моему другу. От боли тот отпустил голову зомбака.
Благо мертвяк не стал его кусать — уже переключился на меня и даже отпустил Дилю.
Кстати, по башке я ему попал, хоть и вскользь.
И вот здесь странность: если это классический зомби, то почему у него течет кровь? Не как у человека, медленнее, но все-таки течет. Так ведь быть не должно.
Я не медик, более того, далек от этой темы, но… кровь может течь у живых, а не у мертвых. Просто если это труп, то сердце у него не работает, кровь качать нечему, и течь она, соответственно, из раны не должна. А тут течет, и не думает останавливаться.
То есть это не труп ходячий?
Тем временем ходячий «не труп» продолжал бодро наступать на меня, демонстрируя все киношные признаки зомбаря — пустой взор, отсутствие речи, вместо которой какое-то невнятное бормотание или рычание, а еще вытянутые в мою сторону культяпки и землистого цвета кожа.
Плюнув пока на попытки понять, что это такое, я со всего маха зарядил ему в лоб балонником.
В этот раз попал как надо. Точно в черепушку. Правда, звук был такой, будто я по деревянному сухому пеньку врезал. На черепе образовалась впадина, медленно сочащаяся кровью.
Вот только на него это не произвело ни малейшего впечатления. Тварь тупо продолжила двигаться на меня.
Да что же это за хрень такая?
Уже никаких сомнений — это не человек. Человек бы уже стонал и вопил после удара Дили, а тут…
Готов поклясться, что я «этому» череп проломил, а ему хоть бы хны! Как так?
Пока я соображал, что делать дальше, на мужичка сзади напрыгнул Дилявер, всеми своими 120 килограммами придавливая доходягу к земле. Он сноровисто выкрутил ему руки, нажал коленом на позвоночник и, удостоверившись, что жертва обездвижена, поднял на меня глаза.
— Чего стоишь? Веревку тащи!
— А где?
— Ну, трос в машине возьми, блин! Жень, он выкручивается. Давай быстрее!
Ну да, трос!
Собственно, мой багажник так и стоял открытый с последнего раза, как я туда заглядывал. И там среди кучи страйкбольно-походного хлама валялся в том числе и крученый трос.
Я быстро притащил его, и вдвоем, хоть и с изрядным трудом, но скрутили этого странного типа. В пасть ему от греха подальше я вставил карабин троса и плотно замотал найденным в багажнике же скотчем.
Теперь, когда мы его «обезопасили», я уже гораздо внимательнее осмотрел гостя, однако понятнее, кто он или, скорее, что он не стало.
Мужик лет 50–55 на вид. В трениках и футболке, в одном тапочке. В карманах только упаковка таблеток.
Я осмотрел ее. Ничего не говорящая мне надпись «Фенитарел» на упаковке. Я было бросил упаковку на землю, но ее тут же схватил Дилявер и, рассмотрев название, прищелкнул языком, покачал головой с досадой.
— Еще один бедолага. И ведь не старик еще. Жить бы да жить…
— Ты о чем? — не понял я.
— Таблетки, — пояснил Делик. — Это препарат, его раковым дают. Новый, экспериментальный. У меня племяш такой пил, да… Стоп! Слу-у-ушай, Жень… а это все от таблеток, получается! Точно тебе говорю, какую-то хрень они им подсунули, в больнице в этой!
— Дилик, ты можешь как-то понятнее говорить? — поморщился я. — Ни хрена не ясно из этого твоего словесного потока…
— А-а-а, блин, — огорченно протянул Дилик. — Короче, у меня есть племянник — сын двоюродной сестры. У него рак желудка. Нашли пару лет назад, и ничего не помогло, операция-хренация, химия-шмимия. В общем, загибался пацан. А в декабре возникли эти, как их… из Бухтовска, короче, исследовательская лаборатория, правительственная. У них филиалы по всей стране открывались во время карантина.
— Что-то не припоминаю, — покачал я головой.
— Да как так то? — удивился Дилявер. — Для них еще корпуса строили. Мы еще ржали, мол, если к тридцатому году построят — будет хорошо. А они хоп-хоп, и за месяц построили.
— Ага, помню, — кивнул я минуту спустя. — У нас в районе поселка Квадратного такой же строили — здоровая хреновина!
— Вот и в Ахтияре, и в Бадатии тоже строили. Под лаборатории вроде. И вот в декабре народ начали собирать с онкологией. По всему побережью людей собирали и автобусами возили. Экспериментальное лечение вроде прошло удачно, высокий процент ремиссии. Теперь большую программу запустили. И что интересно — совершенно бесплатно…
— Хм… как-то я это упустил, — признался я. — И что, много согласилось?
— Очень. Сам удивился, когда узнал, сколько людей с таким диагнозом есть…
— М-да… — удивился я, ведь на эту тему как-то не размышлял. Не было повода, к счастью.
— Ну, в общем… — продолжил Дилявер, — рак — это ж приговор почти, а умирать никому неохота. И тут такое предложение… Так что народу они набрали для этого курса лечения кучу. Еще и многих, у кого «не та форма» была, отправили ждать очереди. Но племяша моего взяли в программу, отсюда прям на автобусах вывозили, целой колонной — штук пятнадцать точно, если не двадцать.
— Так, и результат какой?
— Да нормальный результат! Они что-то там еще тестировали, но народ пришел к выводу, что впрямь удалось найти лекарство. Ремиссия у всех, кто прошел лечение, в том числе и мой племяш… Он, кстати, говорил, что там, в центрах этих, до хрена алкашей и полубомжей было. Прикинь? Даже таких лечили…
— Скорее уж опыты ставили, — буркнул я, совершенно не верящий в благотворительность и добрых самаритян.
— Ну, неважно, — поморщился Дилик и пнул дергающееся тело, обмотанное тросом, — этот точно там был.
— Да с чего ты это взял?
— Таблетки! Точно такие же им всем выдали, чтобы эффект не пропал. Их надо пить ежедневно, и раз в неделю являться на осмотр…
Тут Дилик о чем-то задумался.
— Хм… Утром сестра звонила как раз, жаловалась, что Салгир, ну, ты его помнить должен, подрабатывал у меня тут, крышей поехал…
— Это как? — нахмурился я.
— Да хрен знает. Совсем плохой стал. Сестра говорит — глаза пустые, рычит, кусается. Но Салгир на наркоте никогда не сидел и водку не любил. Верно тебе говорю — лекарства эти так подействовали…
— Так и чего с ним дальше было?
— Да заперли его в комнате, скорую
