Ему плевать. Всем плевать. У меня есть только я. Меня этому учил папа.
Папа…
Захожу в нашу коморку, которая встречает меня привычной тишиной, сажусь на диван и только сейчас позволяю себе расплакаться. Вывести всю боль наружу. Так происходит каждый месяц, когда я выхожу из больницы. Каждый месяц приезжаю к доктору отца, каждый раз отдаю ему толстый конверт, в который откладывала деньги на его лечение, и каждый раз уезжаю со слезами на глазах. Всегда. Почему так? Почему с моим отцом? Почему с нами?
— Черт, где ты Аврора? — кричу на всю квартиру и громко хлопаю дверью. Еще немного и она сломалась бы, но сейчас мне плевать.
Интересно, куда делась эта гулена? Обычно через пару минут после моего пронзительного выкрика открывается дверь в комнату и оттуда выбегает расслабленная Аврора. Но сейчас этого не происходит. Квартира снова встречает меня непривычной тишиной! Черт!
Может, и правда позвонить? Да, надо. Достаю телефон, но не успеваю нажать на нужный номер. Входящее оповещение в хронике новостей заставляет меня замереть на месте, а пальцы рук задрожать. Этого не может быть… не может…
«ВНИМАНИЕ! Виктор Крон был убит в своем отеле.
Накануне вечером известный предприниматель и глава сетей отелей Виктор Крон был обнаружен мертвым в VIP-зале. Насколько удалось выяснить нашим корреспондентам, зал взорвался в результате подложенной бомбы. Пожар дошел до второго этажа здания, но его удалось потушить. Пострадавшие доставлены в больницу, от взрыва живых не осталось».
Боже… значит… Виктор мертв? Аврора мертва? Нет-нет-нет! Вдруг ей удалось уйти оттуда, подняться в номер вместе со своим Картером или просто уехать с вечера? Вдруг…
Снова не успеваю набрать номер подруги — мое внимание привлекает громкий стук в дверь.
— Откройте! Полиция!
ГЛАВА 5
Никогда не думала, что наша коморка сможет вместить так много человек. И знаете, это меня пугает Не то, что я боюсь за шаткую дверь или за кражу имущества, нет Сейчас в нашей маленькой квартирке как никогда тесно. Комната Авроры забита полицейскими, на кухне тоже что-то исследуют, ищут Показали ордер на обыск и… все. Только неизвестно, что они искать собираются. У нас толком ничего нет, кроме наличностей. Свои я отдала на лечение отца, часть положила на карту, а Аврора не хранит наличные долго.
Сижу в гостиной напротив одного из полицейских, сжатая в одеяло. Дрожь не прекращается, маленькие капельки слез все еще катятся по щекам. Их уже не так много. Это хорошо, наверное. Пью вторую таблетку успокоительного, которую любезно подал полицейский. Но вряд ли она поможет.
— Мисс Ласки, вы готовы отвечать на вопросы? — учтиво спрашивает полицейский. В руках цвета молочного шоколада блокнот и ручка. Глядит на меня выжидающе.
— Не знаю… я…
— Не волнуйтесь, я не буду задавать много вопросов.
Знаю, что не будете. Но разве вы поможете унять дрожь и осознать мысль, что моя подруга погибла при пожаре? Единственная в этом мире подруга, которая пришла на помощь, когда я была в отчаянии, вытащила со дна на землю и научила зарабатывать? Да, не так, как принято в понимании общества, но другого выхода у меня не было. Папа был болен, денег на лечение не оказалось, а мама… Ладно, это отдельная история.
— Я готова, — уверенно смотрю в шоколадные глаза полицейского.
— Вчера вы присутствовали на юбилее основания отеля «Винсент», так?
— Да.
— Как вы там оказались?
Действительно, как? Вопрос простой, но с другой стороны сложный. Вряд ли их устроит тот факт, что я являюсь личной игрушкой главы компании. Вряд ли они обрадуются, когда узнают о моем незаконном заработке. Однако на этот случай у меня всегда готов ответ
— Я хорошая знакомая мистера Крона. Он пригласил меня сопроводить его, сказал, что его жена плохо себя чувствовала.
— Хм… — мужчина в форме записывает все за мной, задумчиво глядя на блокнот. — Во сколько вы туда приехали?
— В девять вечера. Я была там с подругой…
— Аврора Майер. Соболезную.
Ты бы еще черствее произнес эти слова, я бы тебе между глаз врезала! Ладно, Элис, успокойся. Это всего лишь эмоции.
— Сколько вы пробыли на этом вечере? — задает новый вопрос.
— Около часа.
— Почему?
Потому что меня забрал оттуда незнакомец. Он заплатил пять штук, чтобы я ушла с ним, трахнул меня, а затем довез до дома. Вам эту версию рассказать? С подробностями? Как он ласкал мое тело, как я взрывалась в его руках и как боялась, что не уйду оттуда живой?
— Мисс…
— Да… простите. Я плохо себя чувствовала и поднялась в пентхаус Вик… то есть мистера Крона.
— Так, — мужчина продолжает записывать за мной показания. — И вы все это время находились в пентхаусе?
— Да… то есть нет…
Черт! Из-за раздрая в душе и из-за новости о смерти Авроры я не могу нормально дать показания! Что за ерунда? Соберись, Элис. Чем скорее ты поговоришь с полицейскими, тем быстрее они уйдут. Только как им объяснить, с кем я была? Я и сама этого не знаю.
— Я пробыла в пентхаусе около десяти минут, а затем…
Не могу собраться с мыслями. Снова. Не могу точно сказать, что была с незнакомцем. Словно это мы совершили преступление, а я должна была его прикрыть. Дурацкое чувство. Лучше бы я и дальше молча проводила вечера с Виктором и ждала свои пять минут, когда он закончит свои телодвижения.
— Вы будете продолжать?
— Да. Я улетела на вертолете с человеком.
— С каким?
Снова ступор. Руки больше подрагивают, сердце быстро-быстро стучит в груди. Набатом. Предупреждением о начале конца.
— Я не могу сказать его имя.
— Так… — устало вздыхает полицейский и, перелистнув назад страницу блокнота, произносит: — Вы пришли на вечер вместе с основателем отеля «Винсент», ушли через час, а затем улетели с неизвестным человеком. Знаете, на что это походит?
Мужчина пронзительно оглядывает комочек в одеяле, в котором я сейчас сижу, наблюдает
