Читаем без скачивания Золотые вёсла - Мария Папаянни

так и сидел на ее кровати. Леда вжалась в стену. Однозначно, это самый кошмарный кошмар за всю историю кошмаров. Леда бы что угодно отдала, лишь бы он сгинул с глаз долой и можно было наконец проснуться.

Леда не стала ничего говорить. Поднялась и тоже села на кровати в полной уверенности, что это – всего лишь сон. Только спина, казалось, оставалась в реальном мире: слишком уж зябко было от ледяной стены.

– Меня зовут Морфей10, – сказал железный рыцарь. – Много лет назад тут спала другая девочка. Я рассказывал ей истории.

* * *

– Леда, Леда, проснись.

Леда распахнула глаза. Впервые в жизни она так сильно обрадовалась, что Иро рядом.

– Ты звала во сне маму и перепугала меня.

– Мне привиделся кошмар.

– Что там было?

– Не помню. А ты почему не спишь?

– Смотри, что я нашла в шкафу.

Только теперь Леда заметила, что Иро держит в руках старый блокнот.

– Что это такое?

– Мамин дневник.

– Чего?

– Ты все верно услышала, это мамин дневник. На нем написано «М. А.».

– Ну да, это же ее инициалы. Дай-ка посмотреть.

– Нет-нет, давай вместе читать.

Девочки примостились рядом на нижней кровати и принялись читать.

Мой дорогой дневник,

обещаю рассказывать тебе все как надуху. Даже то, что не рассказываю Виргинии. Я живу в наипрекраснейшем месте насвете. Вмоей деревне. Она маленькая, но вней есть все, что я люблю. Здесь живут самые лучшие люди, растут самые красивые деревья, есть высокая гора, а чуть дальше— озеро. Яживу вместе с мамой и папой, а еще сцелым стадом животных. Унас есть свиньи, коровы, собаки, кошки, курицы, гуси, кролики— и, я уверена, мышки тоже водятся. Я позавчера видела одну под дровами. Я начала было кричать, но эта кроха оказалась такой милашкой! Еще нехватало верещать из-за такой масюсечки. Я люблю всех животных, всех птиц, даже летучих мышей люблю— я их нераз видела насвету. Я люблю деревья. Мне нравится просыпаться, едва выпадет роса, и нравится, как втот час пахнет земля. Я открываю окно и вдыхаю воздух изо всех сил. Унас богатый огород: там растут салат, фасоль, бамия11, бобы, огурцы, морковь, клубника, помидоры. Я туда с мамой хожу. Мы надеваем галоши, мама поливает растения, а я прыгаю полужам. Потом я помогаю ей срывать созревшие плоды. Всему— свое время. Помидоры поспевают вместе сфасолью. Когда дергаем морковку, срезаем и салат сцветной капустой. Мама любит, чтобы все было красиво и основательно. Она говорит: если поспешишь, времени не выиграешь. Мама часто выражается несовсем понятно. Сегодня, когда мы собирали первые красные помидоры, она сказала: «Понюхай их. Они пахнут жизнью». Я принюхалась, но почувствовала лишь запах земли. Мама настаивала: «Окунись взапах, Марфула12». Ах, вот такая вот моя мама! Если б можно было, мы бы спали под звездами, пили воду из ручья и ели фрукты с деревьев.

Адля папы жизнью пахнет сама мама. Я как-то раз спускалась к завтраку и услышала, как он ей об этом говорит: «Моя Мелити, ты пахнешь жизнью. Твои волосы пахнут жизнью». Папа часто осыпает ее всякими несусветицами, какие только способен сочинить. Немогу представить, чтоб папа Виргинии заявил такое своей жене. Да и вообще, немогу представить, чтоб хоть кто другой из деревенских мужчин так разговаривал. И всеже если хорошо знать моего папу— видеть, как он бегает пополям, пьет ракию в кофейнях13, подскакивает в танце и болтает с односельчанами, – сразу понимаешь, как он умудряется подбирать для мамы именно такие слова.

Девочки засмеялись. Иро чмокнула дневник, а Леда потянула его обратно и перелистнула страницу.

Дорогой дневник,

Сара, мамина лошадь, беременна. Если отец – Гектор, то получится самая чудесная лошадка на планете. Завтра попрошу папу, чтоб он не продавал жеребенка, а оставил мне.

…

Папа РАЗРЕШИЛ!

…

Дорогой дневник,

прошло уже одиннадцать месяцев – я считала каждый день! – и Саре наконец настал срок рожать. Папа говорит, роды будут вот-вот.

…

Я никак не могу заснуть. Мне кажется, я слышу, как Сара зовет на помощь. Я дважды будила папу, и мы ходили в стойло. Результат? Папа разозлился. «Марфа, спи уже. Сара сегодня не родит, а мне завтра предстоит дальний путь ради всех нас».

И все же я слышу, как Сара хрипит. Я уверена. Это не просто фантазии, а реальность. Папа сказал, чтоб я даже не думала еще раз будить его посреди ночи. Что ж, его тревожить я не стану. А сама пойду. Я открою окно и спущусь по дубу. Я так уже делала. Вот только сегодня дождь идет. Ну ничего, дерево любит меня и все обо мне знает. Оно знает, как я жду этого малыша. Оно мне поможет. Пока-пока, моя комнатка.

…

Ура! Сара родила. Все говорят, что, если б не я, Молнии— я так назвала малышку— сейчас небыло бы снами. Я спустилась подубу ипобежала встойло. Сара привставала и падала животом наземлю, пыталась выдавить из себя жеребенка, но тот никак не вылезал. Повсюду вода и кровь. Хоть я очень боялась разбудить папу, но побежала к дому, стала колотить вдверь и кричать. Я разрыдалась отстраха, что Сара умрет, но папа применил свои волшебные знания— чик!14 – и жеребенок вышел. Поначалу малышка запуталась в пузыре, как в сети, но папа не разрешил мне ей помочь. Сара перегрызла пуповину, и Молния ровнехонько встала на ножки. Я аж захлопала в ладоши от радости, а мама крепко меня обняла. Я никогда не забуду этот миг. Видимо, в жизни есть моменты, которые ты кладешь в отдельный памятный кармашек. Кармашек под названием «Я останусь с тобой навсегда».

* * *

– Леда, мне так спать хочется. Можно я с тобой посплю?

– Иро, мы же тут еле помещаемся. Но я благодарна тебе за то, что ты нашла дневник, так что сегодня я подвинусь. Только, чур, не возись и сразу засыпай!

– Молчок, сплю.

Леда выключила свет. Она и сама не хотела спать одна, даже без просьбы Иро: слишком боялась, что железный рыцарь вернется.

– Хоть бы папа поправился, и они с мамой приехали к нам сюда, – прошептала Иро.

– Что?

– Это мое заветное желание, которое я рассказала дереву.

– А.

– И, если тебе интересно, они приедут.

– Это тебе дерево рассказало?

– Нет, я увидела во сне.

Внутренним взором

С самого утра Иро сыпала вопросами: «Кто создал мир? Почему некоторые насекомые живут только один день? Вот бабочки, например, такие красивые. Кто и почему задумал, чтоб их