успело пройти аж несколько месяцев, и охотники начали ходить только отрядами. Только вот ее отец, все еще страдающий беспокойством, решил отправится искать меня… Ему не давал покоя таинственный друг дочери, и он слишком боялся за нее.
Когда ко мне ночью пришла Кельда вся бледная и в слезах, да еще и с новым синяком у скулы, я был в замешательстве. И если честно немного в бешенстве. Впервые за существование в этом мире, меня объяла ярость. Впервые я действительно был зол, и магия резонировала с моим настроем. Я чувствовал, как мышцы наливаются силой и, а по рукам внутри течет пламя. Справится с резонансом удалось с большим трудом и только мыслями, что я пугаю малышку. Кельда слезно умоляла найти ее отца, и я понимал, что попросту не могу отказать. Роберт единственный человек во всем городе, о котором моя будущая помощница отзывалась по-настоящему тепло. Эх… Все это время о ней похоже заботился только отец, который еще и вынужден часто уходить на охоту чтобы прокормить семью. Она не оставила мне вариантов. Все возможные места в окрестностях города мы за это время уже успели проверить. Единственные места куда мы не ходили, это заброшенная шахта недалеко от Нордберга, но ее мы признали маловероятным местом обитания зверя, ведь периодически туда все же ходят копатели в поисках золота, впрочем, безуспешно. Если бы зверь обитал там, то он бы сожрал этих шахтеров. А второе место было слишком далеко, и мы попросту до него ни разу не дошли. Это был исток речки Нордберга. Единственное место, которое ни при каких холодах не замерзает. Оно стало последним шансом.
Пришлось снова призывать всех свободных волков, кроме разве что беременных волчиц, которых я оставил в пещере с запасами мяса. Остальные, кто был готов и боеспособен откликнулись на мой зов. И выглядело это действительно эпично. Ночь, освещенная лишь пламенем костра и тусклыми звездами, и я с пылающими золотом глазами отправляю зов и тяну руки к лесу, из которого во тьме начинают смотреть все больше и больше таких же золотых глаз. Кельда хоть и боялась такого количества волков, но доверяла мне. И наша связь еще сильнее окрепла, когда от злобы пошел резонанс. Я посмотрел на нее довольно серьезно. В этот раз я не хочу, чтобы она шла со мной. Этот посыл мне с трудом, но удалось ей передать, но тут уже она уперлась своим всем…
— Я пойду с тобой! — Я сложил руки на груди и нахмурился. — Это мой отец Майрон, я не могу его бросить. — Очередной посыл, и указываю сурово рукой в сторону Нордберга. — Я взяла кинжал отца, и без него в город не вернусь. — Я топнул ногой и чуть рыкнул, вызывая очередной приступ боли в горле. — Я не вернусь… — Она поджала губы и смотрела на меня настолько серьезно, насколько вообще может маленькая девочка. Но я все же задумался… Может ее синяк и исчезновение отца как-то связаны? Не просто так она без него не хочет возвращаться домой. Указываю рукой на ее синяк, и она снова чуть хмурится и прикрывает его рукой. Она понимает, что я имею ввиду… Складываю руки на груди. Не ответит, силком замотаю ее в шкуры, и мои волки отнесут ее к воротам. — Я… Без папы не вернусь. Не хочу… — На глазах снова наворачиваются слезы. Эх… Значит будем рисковать вместе, раз ты так сильно боишься возвращаться в город без отца. Только вот найти его живым и здоровым скорее всего шансов нет. Но я не хочу пугать ее еще сильнее и разочаровывать. Все что мне осталось, это просто обреченно кивнуть и снова ее обнять. Малышка вцепилась в мою шубу и несколько минут просто ревела, пока я снова осторожно лечил ее синяк и успокаивающе гладил по волосам. Я в целом заметил, что она забыла свою шапку, да и варежки тоже. Да у нее даже лука со стрелами нет. Только кинжал и шуба. Мда… Что черт возьми у нее дома происходит и почему так необходим отец? Придется решить этот вопрос уже после того, как разберемся со зверем.
Собрав волков и проинструктировав малышку на тему, делать все что повелю, никуда не бежать, ничего не делать, мне не мешать. И только когда мы это повторили пару раз, наконец выдвинулись. Я впервые оседлал Ромула… Спина у него и правда изменила форму, и в ней стало возможно удержаться, а шерсть на загривке у него была настолько густой, что я мог за нее держаться и дергать, а ему было абсолютно плевать. Кельда устроилась позади меня и вцепилась в мою шубу со всей возможной силой. И только тогда Ромул и стая наконец стартанули. Бежали мы не быстро, иначе несмотря на всю мою силу, я бы просто не смог удержаться, не говоря уже о Кельде, но даже так получалось сильно быстрее, чем если бы мы бежали своими ногами на самой большой скорости. Пока мы приближались к истоку я ничего странного не видел и не чувствовал, за исключением одного. На всем пути нам не встретилось ни одного зверя или даже захудалого подобия белки. И тишина… Полная тишина, в которой нет даже звуков насекомых. Лес тут будто мертв… Деревья живые и везде снег, но сам лес чувствовался пустым и не обитаемым. В один из моментов я даже остановился потрогать дерево, и, к своему огромному удивлению, ощутил в нем крупицы энергии зла. Потом коснулся также следующего, и там было то же самое, как и в еще нескольких. В этой области деревья и земля отравлены энергией зла… Но откуда она здесь?
Мои волки ничего не чувствовали, разе что Ромул, как сильнее всего пропитанный злом недовольно ворчал и чувствовал, что что-то не так. Но что именно даже он понять не мог, а он блин волк. У него чутье и инстинкты должны быть даже лучше, чем у меня. И тем не менее, касаясь деревьев я чувствовал, что оно корнями связано с тем, что травит лес. Не сильно, но это что то есть. И оно в центре всей этой паутины. Туда мы и пошли, уходя от непосредственного истока речки чуть в сторону горы. Даже когда мы наконец совсем приблизились к горе, ни я ни кто-либо из нас не мог ничего почувствовать, и только все более темные и мрачные деревья говорили о том,
