и пропустили. Машина тронулась, снова повисла тишина. Но я уже не мог промолчать:
— Если такая важная семья, то почему свои же ударили в спину?
Андрей хмуро посмотрел мне в лицо:
— Не было удара в спину, малой. Сами вызвали бурю, сами получили от неё. Чтобы контролировать шторм мало носить его фамилию.
Видимо это должно было мне что-то сказать, но я так и не понял намёка. Так что пришлось просто пожать плечами.
— Главное, чтобы дома было что пожрать, — флегматично ответил я.
В ответ я получал бурчание на тему «молодёжь пошла, ничего не ценит, только о брюхе думает». Могу профессионально сказать: все те несколько сотен лет моей божественной жизни люди не меняли пластинку, обвиняя молодёжь в тех же грехах, что обвиняли стариков их собственные родители.
Это забавно. Первые две сотни лет. Потом становится скучно.
Наконец мы подъехали к оцеплению, снова показали документы и нас пустили к дому Сергея. Моему дому. Я старался свыкнуться с мыслью, что теперь я живу здесь.
Как и с тем, что это точно другой мир: я знал Россию у себя, и это место, пусть и походило на неё, всё же отличалось. И не только убитыми верховными богами.
Например, привычные синие дорожные знаки заменили на зелёные. А на прилавках некоторых магазинов наравне с сумками и пальто вполне открыто выставляли различное оружие. Особенно зацепил глаз автомат Калашникова в розовом оформлении.
Мы повернули в узенькую улочку, проскочили в открытые ворота с кованным украшением в виде сокола и оказались в небольшом закрытом дворе. Небольшую парковку на три машины окружали туи и кусты с мелкими листьями. Спереди находились створки гаража, сейчас поднятые. Внутри виднелись бетономешалка и кучи строительного мусора.
За кустами находился чуть обшарпанный фасад двухэтажного дома. Благородный серый цвет оттеняли потемневшие от времени белые барельефы с птицами, листьями и изогнутыми линиями, изображавшие, видимо, ветер. Местами штукатурка и украшения отвалились, открывая вид на кирпичную кладку. Словно здесь проходили штормы и повредили покрытие. Удручающее зрелище.
— Кто-то совсем не следил за домом, — недовольно покачал я головой.
— Будто это кого-то когда-то интересовало, — в тон мне ответил Андрей. — На выход.
Открылись замки машины, и мы вышли на улицу. Пахло влажной землёй, сырым камнем, чуток опилками и гарью. По телу прошла судорога: дом заставлял это тело вспоминать. Многое. От рождения до смерти. Видимо, большую часть времени Сергей проводил здесь. Что ж, есть шанс, что смогу сходить до туалета не просыпаясь.
Под конвоем Андрея я дошёл до входной двери, попробовал подёргать ручку.
— Ты же у нас теперь одарённый, — ехидно сказал Андрей. — Неужели дверь хозяина не послушается?
Поглядев на его рожу, захотелось по ней съездить. И не ветром, а чем-то вроде кирпича, благо что строительного мусора вокруг хватало. Но я просто толкнул дверь плечом и та, на удивление, легко открылась внутрь.
Ещё большим удивлением стало то, что мы оказались с Андреем не одни: чуть дальше по коридору, не стесняясь и не скрываясь, двое в масках ссыпали всё, что попадалось под руку в огромные мешки. Прямо на моих глазах ближайший уронил в мешок часы, судя по виду, века восемнадцатого. Те даже не звякнули в свою защиту.
— Эй, вы что творите?
Древности это по моей части, в каком бы теле я ни был. Не отдам.
— Ты же сказал, что никто не придёт? — недовольно спросил первый у второго, доставая пистолет из кармана.
Не говоря больше ни слова, он навёл ствол на нас.
— Ложись! — крикнул Андрей и вокруг меня зашелестело электричество.
Раздался грохот выстрела, многократно отразившийся от стен. Я машинально закрылся рукой, понимая, что от пули это нафиг не спасёт, да только судя по матюкам и отсутствию боли, что-то случилось.
Я опустил руку вниз и понял, что ближайший грабитель лежит на полу, а один из комодов придавил ему ногу ниже колена. Он выронил пистолет и тот чёрным насекомым закатился под стол. Грабитель ныл на одной протяжной ноте, пытаясь вытащить ногу. Пуля лежала на ладони Андрея, а тот стоял рядом, покачивая головой:
— Ещё не вошли в дом, а уже решили умереть. Ваша бабушка расстроится.
Хотелось его стукнуть, но понимал, что силёнок у меня на такое не хватит. Если уж он умудрился электричеством примагнить летящую пулю.
Поэтому я взял стоявший на ближайшем столке подсвечник.
— Ну что, детки, поиграем? — ухмыляясь, сказал я, и пошёл на второго грабителя, демонстративно замахиваясь оружием на второго грабителя.
Грабитель в маске суетливо заелозил руками по куртке, словно пытался на ней найти выход из ситуации. Взгляд его карих глаз замер, не в силах оторваться от моего лица.
— Что тебе нужно? — рявкнул я, и поднял над головой бронзовый подсвечник и ударил им грабителя.
Человек попытался уклониться, получил скользящий удар и упал на спину.
— Эй, что ты делаешь? — теперь кричал Андрей. — Убить его решил?
— А как же неприкосновенность частной собственности? — спросил я в каком-то угаре, чувствуя лёгкий шум в голове, и вдруг пошатнулся.
Подсвечник с глухим «бум» упал на толстый ковёр. Я закрыл лицо руками. Перед глазами замелькали картинки. Из прошлой жизни. Моей жизни.
Я не убиваю людей. Могу поранить. Обмануть. Но не убивать. У них нет второй жизни, нет второго шанса. Как я могу его их лишить?
Колени затряслись, захотелось сесть, взять грабителя за руку, заглянуть ему в глаза. Но мой охранник оттолкнул меня в сторону, от чего я стукнулся боком об угол столешницы и окончательно пришел в себя.
Андрей стянул с грабителя маску, проверил пульс, зрачки. Только после этого откинулся назад и сел, вытянув вперёд одну ногу.
— Юный идиот. — Было непонятно, говорил он это мне или грабителю — под маской оказался пацан лет шестнадцати. — Жить будет. Тебе повезло, Шторм.
— Нет, не будет!
Воздух коридора разрезал пронзительный женский крик. Он ударил по ушам, как визг напильника по краю стекла. Я, Андрей и даже лежащий в бессознательности парень поморщились.
— Елизавета всегда отличалась вокальными данными, — сообщил сзади шофёр.
Он только зашёл и теперь аккуратно паковал в наручники первого грабителя, который так и не смог поднять комод со своей ноги.
— Но её лучше успокоить, чтобы никто не пострадал.
Какой именно силой обладает Елизавета я уточнить не успел, поскольку она спустилась по лестнице со второго
