class="p1">— Вы есть не хотите, случайно? — она словно в мистический шар смотрела или карты раскинула, есть ли у меня еда или нет. — А то я как раз недалеко от вас с лишними пакетами, — последнее она сказала с легкой усмешкой.
Я переглянулся с Ильёй, спросил у него, не против ли он нормальной жрачки, и, получив утвердительный ответ, сказал Насте, что я не против.
Красный кабриолет остановился около автоматических ворот, трижды посигналил, чтобы ворота открылись. И когда Настя заехала на территорию, помахала мне рукой, у меня опять зазвонил телефон.
Да что же за день сегодня такой?
Звонящим оказался Распутин. Семён Семёнович решил сообщить мне, что я был прав по поводу Эльдара.
Пуришкевич скончался три часа назад в больнице. Реанимация сражалась за его жизнь больше восьми часов, но ничего не смогла сделать.
«Ну ещё бы не смогла. Когда врачи обнаружили передозировку лекарствами, он уже под завязку был ими наполнен, — я не сожалел о сделанном. — Считай, ещё легко отделался. Я бы тебя мучиться заставил и чувствовать всю боль.»
— … Пуришкевичи, в общем, приняли капитуляцию, — продолжал говорить Распутин. — Новый глава рода — Николай, — тут я усмехнулся, — принял это решение. Завтра пройдет встреча глав четырех родов: Пуришкевичей, Распутиных, Раскатных и… — он сделал паузу. — За каким-то хреном ещё и Шариковых пригласили. В общем, Георгий, вам надо быть там и выдвинуть свои условия. Ну, как бы, вы заслужили это.
Заслужить-то точно заслужил. Но вот ещё один день? Блин, в целом, такое официальное мероприятие может являться уважительной причиной. Думаю, Быков мне не откажет, если я попрошу ещё один день.
«Ладно, это решим уже вечером. Да и Распутины — молодцы. Союзники из них то, что надо. Не забыли про меня и мою помощь.»
Когда я подошёл к машине, Ежирова приветливо улыбалась, но к пакетам не подпустила. Сказала, мол, негоже дворянину пакеты таскать. Тут я даже спорить не стал. Задумался, что же делать дальше. А решение было.
Через пару минут на территорию проехал внедорожник, забитый слугами Ежировых. Я только и мог, что молча охреневать. Неужели Настя всегда их с собой таскает?
В общем, её слуги распихали пакеты по холодильнику и поспешили удалиться. Только вот Настя не собиралась уходить, как оказалось. И заставляла меня чувствовать себя крайне неловко.
Она — невеста друга, и то, что она проявляет заботу, а в данный момент греет мне завтрак в микроволновке, было как-то не очень.
Но очень вовремя приехал лимузин Распутиных. Я даже позабыл про то, что выдвинул предложение Семену Семеновичу относительно Кати. И немного удивился, когда увидел их лимузин.
Катю встретил Илья. Взял её вещи и проводил в усадьбу. Я же наблюдал за всем этим через окно. И когда немного бледная девушка вошла на кухню, то…
В общем, Настя и Катя охренели, когда увидели друг друга в моём доме.
— Екатерина Семёновна, — первой заговорила Ежирова. — Приятная встреча, — у неё почему-то забегали глаза. — Я вот, угощаю нашего соседа! — она словно боялась чего-то. Ну, а может, мне просто показалось. — А вы какими здесь судьбами?
Катя покраснела мигом. Бледность ушла, но затем она выпалила с каким-то странным вызовом:
— Я? Я здесь вообще-то живу, Анастасия Александровна.
Глава 3
В глазах Анастасии виднелся вопрос, мол: «А какого черта происходит?»
Я не стал особо разглагольствовать, зевнул, прикрывая рукой рот и скромно заявил:
— Да, все верно. Екатерина Семеновна на лечении рода Раскатных. Так сказать, вынужденные меры.
— Вынужденные меры? — задумчиво процитировала меня Ежирова. — Лечение… с каких пор, вы, Георгий, доктор?
— А с чего ты взяла, сударыня, что я лечу? — я усмехнулся в ответ. — А вообще, это родовой секрет. Так что увы, ничего рассказать не могу.
Настя хмыкнула на мои слова, но уходить сразу не стала. Посидела с нами в гостиной, пока я кушал. Пилила взглядом Катю, но ничего не говорила. А затем, все же, душа поэта не выдержала тишины:
— Что же, — она встала с кресла, расправила волосы и закончила: — Я, пожалуй, пойду.
Сказала она это как-то уж больно недовольно. Но никто спорить не стал, и уговаривать остаться — тоже. Хотя она, судя по ее поджатым губам и взгляду, хотела остаться. Или чтобы ее начали просить не покидать нас.
Странная девушка. Очень.
Когда Ежирова уехала, я начал показывать дом Кате. Она была поражена новому ремонту, учитывая, что она была осведомлена о случившемся с моей усадьбой. Тут, видимо, разведка Распутиных работала очень хорошо.
Но на все вопросы, мол, как быстро отремонтировали дом и во сколько обошелся сам ремонт, я отвечал загадками. Не хотел раскрывать всех своих козырей, а особенно, что с капралом Фантомом мы в хороших отношениях. И что именно его работники мне все сделали дешево и в кратчайшие сроки.
Когда пришла пора показывать Распутиной ее комнату, девушке поплохело. Она побледнела, прикрыла глаза и начала сползать по стене вниз. Подхватывая сударыню, я отнес ее до постели, бережно положил и для вида поставил рядом один из своих модулей.
— А оно здесь зачем? — она прищурилась. — Эта штука для чего?
— Лекарство, — слукавил я. — Как вы себя чувствуете, сударыня?
— Слабость, — зевнула она. — Голова заболела, да и состояние, словно… по мне трактор проехал.
— Чудесное сравнение, особенно для дворянки, — усмехнулся я. — Привыкайте. В ближайшее время такие резкие упадки сил будут частыми. Чумной ток, который я вытащил из вашего организма, оставил множество ростков. И пока я все не удалю, увы, состояние лучше не станет.
— А почему сразу все не убрали? — она смотрела мне прямо в глаза и тяжело дышала. — А, Георгий? Поясните пожалуйста!
— Чумной ток хорошо прячется в организме. Как паразит. Когда вам становится дурно, появляется слабость и головокружение, это одна из причин «проявления» заражения. Чумной ток, так сказать, показывается, и мы тут же его убираем.
— Мы? — она нахмурилась. — Кто-то еще живет в вашей усадьбе?
— Мы, — протянул я. — Это я и вот эта вот штукенция, — указал на модуль. — И еще, Екатерина Семеновна, вы позволите мне подключиться к вашим смарт-часам? Чтобы я был в курсе ваших биоритмов и состояния?
Ответом был короткий кивок.
Распутина уснула
