Читаем без скачивания Завоевание Константинополя - Жоффруа Виллардуэн

И они заметили у подножия горы{305}, примерно в трех лье от войска, палатки, и то был мегадук{306} императора Константинопольского, у которого имелось около 500 греческих рыцарей. Когда наши их увидели, они построили своих людей в четыре боевых отряда и уже решили было сразиться с ними. А когда греки увидели их, то выстроили своих людей и составили свои боевые порядки перед палатками и стали их ждать. И наши воины двинулись и напали на них с большой силой.

С помощью нашего Господа Бога бой этот продолжался недолго, и греки повернули тыл, и были разбиты в первой же схватке, и наши преследовали их чуть не целое большое лье. Они завладели там немалым числом коней, и молодых жеребцов, и боевых коней, и мулов, и кобылиц мулов, и палатками, и шатрами, и такой добычей, которая бывает в подобных случаях. И они возвратились в лагерь, где были весьма радостно встречены, и поделили свою добычу, как полагалось.

На другой день император Алексей послал к графам и баронам вестника с грамотой{307}. Вестника этого звали Николя Ру{308}, и он был родом из Ломбардии; и он нашел баронов в богатом дворце Эскутэр, где они держали совет; и он приветствовал их от имени императора Алексея Константинопольского; и он предъявил его грамоту маркизу Бонифацию Монферратскому. И тот принял ее, и она была прочитана перед всеми баронами. И в грамоте этой было столько разных слов, что книга этого не рассказывает. И после всего прочего там были слова, чтобы верить тому, кто доставил грамоту и чье имя было Николя Ру.

«Прекрасный сеньор,— сказали они{309},— мы прочитали вашу грамоту, и она говорит нам, чтобы мы доверяли вам, и мы вполне вам доверяем. Так скажете же, что вам угодно»{310}.

И вестник, стоя перед баронами, сказал: «Сеньоры, император Алексей передает вам, что он хорошо знает, что вы являетесь лучшими людьми из тех, кто не носит корону{311}, и что вы происходите из лучшей земли, какая только есть на свете, и он сильно недоумевает, почему и для чего вы пришли в его землю и в его царство: ведь вы христиане, и он христианин, и он хорошо знает, что вы отправились в поход, чтобы помочь святой Заморской земле, и святому кресту, и гробу Господню{312}. Если вы бедны и нуждаетесь, он охотно. выдаст вам из своих запасов провизии и денег из своей казны, а вы уж уйдете из его страны. Он не хотел бы причинять вам зло каким-либо образом, хотя располагает властью для этого, ибо если даже у вас было в 20 раз больше людей, то, коль скоро он захотел бы причинить вам зло, вы не смогли бы уйти отсюда без того, чтобы не быть разгромленными и убитыми».

С согласия и по совету других баронов и дожа Венеции встал Конон Бетюнский, который был добрым рыцарем, мудрым и весьма красноречивым; и он ответил вестнику: «Прекрасный сеньор, вы сказали нам, что ваш государь очень изумлен, почему наши сеньоры и наши бароны вступили в его царство и в его землю. Но они отнюдь не вступили ни в его царство, ни в его землю, ибо он держит ее неправедно и греховно, против Бога и против справедливости; она принадлежит его племяннику, который восседает здесь между нами и который является сыном его брата императора Сюрсака. Но если он отдастся на милость своему племяннику и вернет ему корону и империю, то мы попросим его, чтобы простил его и дал бы ему вдоволь для того, чтобы он мог жить в полном достатке. И если вы явитесь сюда во второй раз, не принеся известия об этом, то не вздумайте быть столь дерзким, чтобы приходить вновь». Тогда вестник отбыл и возвратился в Константинополь к императору Алексею.

Бароны потолковали между собой и решили, что на другой день они покажут Алексея, сына императора Константинопольского, жителям города{313}. И вот они вооружили все галеры: дож Венеции и маркиз Монферратский взошли на одну и взяли с собой Алексея, сына императора Сюрсака; а на другие галеры взошли рыцари и бароны, кто пожелал.

И таким-то образом они двинулись чуть не вплотную к стенам Константинополя, и показывали юношу народу греков, и говорили: «Глядите, вот ваш законный сеньор; и знайте, что мы явились не для того, чтобы содеять вам зло, а чтобы ограждать и защищать вас{314}, если вы поступите, как вам надлежит поступать. Ибо тот, кому вы повинуетесь как своему сеньору, царствует над вами неправедно и греховно, против Бога и против справедливости: и вы хорошо знаете, как бесчестно поступил он со своим сеньором и братом, ведь он выколол ему глаза и отнял у него царство неправедно и греховно. А вот, смотрите, законный наследник. Если вы признаете его своим государем, то поступите, как и должно поступить; если же вы не сделаете этого, то мы причиним вам наихудшее, что только сможем». Ну так вот, ни один человек этой земли и страны не сделал и вида, что склоняется на его сторону{315}, из страха и боязни перед императором Алексеем. Так вернулись они в лагерь и каждый пошел в свое жилище.

На другой день, когда они отслушали обедню, то собрались на совет, и совет происходил на конях, посреди поля. Вы могли бы там увидеть много добрых коней и многих рыцарей, восседавших на них. А совет был о том, чтобы определить, сколько они сумеют выставить боевых отрядов и каких именно{316}. Немало велось там споров о том и о сем; но конец совета был таков, что графу Бодуэну Фландрскому поручили авангард, потому что у него было множество добрых ратников, а лучников и арбалетчиков больше, чем у кого-либо в войске{317}.

А потом было решено, что второй боевой отряд составят Анри, его брат Матье де Валинкур и Бодуэн де Бовуар и многие другие добрые рыцари из их земель и из их стран.

Третий боевой отряд составили граф де Сен-Поль, Пьер Амьенский, его племянник, Эсташ де Кантелэ, Ансо де Кайо и многие добрые рыцари из их земель и из их стран.

Четвертый боевой отряд, который был весьма многочислен, и силен, и грозен, ибо там имелось множество добрых рыцарей и добрых воинов, составил граф Луи Блуаский и Шартрский.

Пятый боевой отряд составили Матье де Монморанси и шампанцы{318}: в нем были Жоффруа, маршал Шампанский, Ожье де Сен-Шерон, Манассье де Лиль, Мильон ле Бребан, Макэр де Сент-Менеу, Жан Фуанон, Гюи де Шапп, его племянник, Кларебмо, Робер де Ронсуа; все эти люди составили пятый боевой отряд. Знайте, что там имелось множество добрых рыцарей.

Шестой боевой отряд составили люди из Бургундии. В нем были Эд де Шанлитт Шампанец, Гийом, его брат, Ришар ле Дампьер и Эд, его брат, Гюи де Пем, Эм, его брат, От де ла Рош, Гюи де Конфлан и люди из их земель и из их стран.

Седьмой боевой отряд составил маркиз Бонифаций Монферратский, и отряд тот был очень большим. Там были ломбардцы, и тосканцы, и германцы, и все люди, которые были из земель, что лежат за Мон-Сени и до Лиона на Роне. Все они были в боевом отряде маркиза{319}, и было решено, что он образует арьергард{320}.

Был назначен и день, когда они соберутся на нефы и корабли, чтобы захватить землю и либо остаться в живых, либо погибнуть{321}. И знайте, что им предстояло совершить одно из самых опасных деяний, которые когда-либо предпринимались. Епископы и духовенство говорили тогда рати и увещевали, чтобы каждый исповедался и составил свое завещание{322}: ведь они не ведали, когда Бог свершит над ними свою волю{323}. И они исполнили это всем войском весьма охотно и весьма благочестиво.

[ПЕРВАЯ ОСАДА КОНСТАНТИНОПОЛЯ: ИМПЕРАТОР АЛЕКСЕЙ IV (11 июля — ноябрь 1203 г.)]

[ВЗЯТИЕ ГАЛАТСКОЙ БАШНИ (6 июля 1203 г.)]

И вот настал тот срок, который был определен{324}; и все рыцари были в юиссье со своими боевыми конями, и все они были вооружены, с опущенными забралами шлемов, а кони были покрыты и оседланы; другие же, кто не был столь привычен к сражению, все были на больших нефах; и все галеры были вооружены и снаряжены{325}.

И стояло прекрасное утро вскоре после восхода солнца. И император Алексей ждал их со множеством ратников, построенных в боевые отряды, и с многочисленной свитой по ту сторону{326}. И вот затрубили трубы, каждую галеру связали с юиссье, чтобы легче было переплыть{327}. И никто не спрашивал, кому выступать первым; кто мог раньше, раньше и причаливал. И рыцари выходили из юиссье и прыгали в море, погружаясь по пояс в воду; все они были в полном вооружении, с опущенными забралами и с мечами в руках; а добрые лучники, и добрые арбалетчики, и добрые оруженосцы — каждый отряд высаживался в том месте, где ему случилось пристать к берегу.

И греки прикинулись, будто намерены всерьез сдержать их. А едва только наши нацелили копья, как греки обернули к ним тыл; и вот они пустились наутек и оставили им берег. И знайте, что еще никогда какая-нибудь гавань не была взята столь славно. Тогда моряки начали отворять дверцы юиссье и перекидывать мостики; и вот начали выводить коней; и рыцари начали вскакивать на своих коней, а боевые отряды начали выстраиваться так, как должны были.