к слову, достаточно выносливые, не сказать, что все делали быстро, но все же почти без передыха. Я, в свою очередь, делал все то же самое и не задавал лишних вопросов, да и некогда было болтать. Бери, неси или толкай, вот и вся работа.
Ближе к утру, как и обещали, корабль был полностью разгружен.
— Пошли в контору, — произнес кто-то из парней, услышав паровой гудок где-то вдалеке, оповещающий о конце рабочей смены.
Я стоял, не понимая, что мне, собственно, делать. Идти с ними или ждать Лукаса.
— А ты что встал, ворон считаешь? Пошли с нами, наверняка тебя Лукас уже в список включил, — произнес все тот же парень.
Я кивнул и побрел за ними. Плутая между ангарами, мы подошли к двухэтажному зданию, расположенному неподалеку от центральных ворот на территории порта.
У двери скопилась приличная толпа народу. Мы тоже заняли очередь. Спустя некоторое время зашли в помещение, где сидел жирный лысый мужик и курил сигару.
— Все как и раньше, — пробубнил он и небрежно пихнул толстыми, как сардельки, пальцами журнал, лежащий на столе, за которым он сидел, в нашу сторону.
Парни по очереди ставили подписи напротив своих фамилий, а жиробас отсчитывал им деньги. Но вот какая была особенность. Когда подошла моя очередь подписать, я нашел все-таки свою фамилию, но пока искал ее в журнале, я обнаружил, что напротив всех фамилий сумма оплаты была одинаковой, полтора доллара за смену. Однако на руки мы получили по одному доллару, и никто по этому поводу даже слова не сказал. Я также не стал по этому поводу залупаться, лучше расспросить Лукаса.
На ватных ногах с ломящей болью в суставах и диким желанием поспать я добрался до нашего убежища и рухнул на кровать. Когда я проснулся, было уже далеко за полдень, а в местной столовой меня ждала холодная похлебка.
Поев супчика, я подошел к Лукасу.
— Добрый день! — поприветствовал его. Тот в ответ кивнул.
Меня разрывал интерес по поводу получения денег, но я никак не мог начать данный разговор.
— Спасибо, что включил меня в список на зарплату.
— Да не за что.
— Сколько я должен за проживание и еду? Давай обговорим сразу.
— Доллара в неделю с тебя будет достаточно. А младшие твои пусть живут бесплатно. Дарина с ними хоть отвлекается немного. Слышал наверняка о ее горе?
Глубоко выдохнув, я кивнул.
— По поводу заработной платы можешь пояснить, только не обижайся. Почему в журнале указана сумма полтора доллара, а заплатили всего один. Неужели такие налоги?
— Сынок, полтора доллара для коренных, а ты ирландец, как и большинство из нас, оттого и плата такая. Но ничего, живем и не жалуемся. Или ты в Ирландии больше зарабатывал, когда пас овец и коров? То-то же.
— Но это тридцать процентов, не многовато ли забирают?
— Скажи спасибо, что ты не узкоглазый, они вообще получают по восемьдесят центов, а негры так и того меньше.
— Тогда стесняюсь спросить, а остальные недоплаченные деньги куда идут? В профсоюз?
— Ха-ха-ха, — разразился смехом Лукас. — Конечно, в профсоюз, та самая жирная рожа, что тебе выдавала деньги, она и есть этот профсоюз. А если не нравится, найди другую работу. Так и живем.
Деваться было некуда, поэтому я больше о подобном не заводил разговор. Отработав так неделю, я выплатил Лукасу за аренду своего топчана, а также за баланду, что готовила Дарина. Разумеется, условия не самые лучшие, но зато Несса с Барри под присмотром, словно в детском саду с воспитателем, а это было для меня наиболее важным.
Отложив пару долларов на черный день, на остальные решил сводить куда-нибудь детей развеяться, поскольку, кроме этого подвала, они ни черта еще не видели.
На нашу удачу, выходные выпали солнечные и теплые. Мы прогуливались по набережной, наслаждаясь чистым свежим воздухом. Детишкам я покупал мороженое, дорогое, зараза, но очень вкусное. По их взглядам я понял, что ранее они такого не то что не пробовали, а даже не видели. Детишки просили еще и еще, но я пояснил им, что денег у нас не особо много и нужно экономить, на следующих выходных мы еще погуляем и я вновь куплю им мороженое.
Тут я обратил внимание на паренька, ровесника Барри, который чистил туфли мужчине, довольно дорого одетому. В цилиндре, с тростью, в строгом костюме, это ему предавал какой-то пафос, но это на мой только взгляд. Мужчина стоял, поставив ногу на деревянную тумбочку, и курил сигару. Он разговаривал в этот момент с двумя девушками, одетыми в белые длинные кружевные платья. У одной из них был солнечный зонтик. Меня такой шмот, честно говоря, забавлял, отчего я невольно улыбался.
После того как мальчишка почистил ему туфли, и те стали блестеть, как яйца у кота, мужчина бросил парню монету. Я еще не особо разбирался в них, но эту знал, поскольку продавец мороженого дал мне сдачу, и это было пять центов.
Пока я стоял и наблюдал, Барри меня опередил и тут же высказался.
— Я тоже хочу тебе помогать и буду зарабатывать. Давай я также буду чистить туфли, как тот мальчик.
Посмотрел на Барри, а после на чистильщика ботинок, у меня вновь сжалось сердце. Детский труд запрещен, однако здесь это было нормой. Там и тут бегали дети, продавая газеты, кто-то чистил обувь, а были и те, кто честно жить не хотел и просто брал от жизни все, что хотел, или попросту воровал. И таких малолетних вороваек по улицам города было предостаточно.
— Да, разумеется. Со следующей зарплаты я куплю тебе все необходимое.
Мне приспичило отлить, поэтому мы немного отклонились от маршрута. Мы зашли в переулок неподалеку, где я увидел одиноко стоящего метрах в тридцати паренька. Времени искать другое место уже не было сил, поскольку природа брала свое. Я решил справить нужду там, где есть, отвернувшись в уголок. Но тут началось самое интересное. Озираясь по сторонам, я заметил, как к пареньку начали подходить люди, не обращая на меня внимания, и покупать сигареты и сигары. Сигареты он доставал из небольшой тележки, стоящей рядом, а сигары из внутреннего кармана пиджака. Справив нужду, я по-быстрому выскочил из переулка.
Солнце катилось уже к закату, когда мы возвращались домой. Несса и Барри были несказанно счастливы сходить прогуляться. По возвращении домой они все уши прожужжали Дарине, что ели мороженое.
Но я, в свою очередь, обдумывал, как дальше жить, ведь дальнейшее такое существование было невозможно.
Глава 4
Рано или поздно все хорошее кончается,
