равно. Вот когда я промолчу, можешь начинать волноваться. Запомни: молчат те, кому наплевать». И Женя запомнила. Вот почему, когда Кирилл, перекинув через плечо рюкзак, направился к выходу, Агафонова не бросилась ему наперерез. Не напомнила о том, что хорошо бы сдать книгу, не предложила водички. Какой смысл удерживать того, кто все равно уйдет? Лучше провести день рождения – точнее, то, что от него осталось, в более надежной компании. А именно – наедине с собой.
– Жень… Ну Жень… – Как только игроки разошлись, Ветрова виновато кинулась помогать подруге укладывать «Камень драконов» обратно в коробку. – Ну прости…
– Эта ячейка только для заклятий. – Женя мрачно отобрала у Яси карточки. – Боевые идут в другое место…
– И куда же, интересно, они идут? – Яся подмигнула: явно надеялась, что неуклюжий каламбур развеселит Женю и заставит забыть обо всем.
– Слушай, спасибо за торт, – произнесла Агафонова с нажимом. – Но дальше я сама.
– Да я ж не нарочно! Это вообще моя любимая кондитерская! Откуда я могла знать, что у тебя тут ухажер с аллергией?
– У меня нет никакого ухажера! – вспылила Женя. – И не будет! Закрыли тему.
– Тогда пойдем посидим куда-нибудь… Я знаю одно местечко, там такой шикарный бармен… – Яся нарисовала в воздухе бицепсы. – Просто мистер Банки! Ты про хвостатого сразу забудешь!
– Во-первых, его зовут Кирилл! Ты даже мужских имен не запоминаешь! У тебя одни ярлыки – кто дрищ, кто прыщ, кто хлыщ… – Агафонова захлопнула коробку и понесла ее на верхнюю полку дальнего стеллажа, чтобы какие-нибудь подростки не добрались и не растеряли детали. – А во-вторых, я его и так забуду! Сама! Без тебя! Так что возьми уже свои советы и засунь… – она сердито засопела. – Себе в блог! А с меня хватит! Имею я, в конце концов, право провести день рождения так, как хочется мне?!
– Имеешь, – тихо и серьезно ответила Ветрова. – Прости…
Женя еще долго слушала, как цокают Ясины каблуки по главной лестнице и, лишь когда внизу гулко громыхнула входная дверь, смогла наконец выдохнуть. Вообще-то Женя не собиралась обижать Ветрову. Словно хомячка сапогом пнула… Но ведь Яся сама напросилась! Вечно лезла туда, куда не звали, а потом невинно хлопала глазками и улыбалась так, что даже самые черствые сухари таяли. И только с Женей эти фокусы не работали. Да, она перегнула палку, но ведь это ее парня только что чуть не укокошили тортом! То есть не совсем ее, скорее, потенциально… Неважно. Яся все равно отходчивая. Сейчас сбегает к своему мистеру Банкам, развеется, а через пару дней и вовсе забудет, что там ей Женя успела наговорить. Или, это уж совсем в крайнем случае, можно через недельку-другую извиниться. За это время они обе остынут, и все снова будет как раньше: бука-Агафонова и беспечная Ветрова. А пока – пешая прогулка по нагретому июльским солнцем асфальту, стаканчик кваса из ларька на углу – и дом, милый дом.
– Это ты? – встретил Женю привычный отцовский вопрос.
Они жили вдвоем, но он все равно каждый раз уточнял.
– Я! – крикнула Женя, как того требовал ритуал, и бросила ключи на тумбочку.
– Давай скорее, я чайник второй раз кипячу, – проворчал с кухни отец. – У тебя рабочий день час назад как закончился!
– Решила пройтись. И потом, ну кто меня украдет? Серый волк? – Женя устроилась на свое законное место у подоконника и потыкала пальцем землю в горшке с кофейным деревцем. Опять папа его перелил водой…
– Смейся, смейся. – Юрий Федорович поставил на стол блюдо с пирожками. – Вон из второго подъезда девушка пропала в феврале, так и не нашли. Говорят, якобы она с парнем сбежала, но кто в такую чушь поверит? Маньяк, как пить дать!
Про маньяков Женя слышала чаще, чем самый ярый фанат «Криминальных хроник», а вот пирожки в квартире Агафоновых не водились… Примерно никогда. Да и блюда такого Женя не помнила. Конечно, отец редко доставал из серванта посуду для гостей, потому что гости к ним не захаживали, но в шкафу-то Женя убиралась!
– Что это? – Она с опаской покосилась на пирожки.
– Длинные – с капустой, а круглые вроде с яйцом… Или наоборот.
– Да нет, откуда они? На магазинные не похожи… И блюдо…
– Ах, это… – отец фыркнул. – Соседка занесла. Говорит, к твоему дню рождения. Не знаю, может, подслушала… Вечно сует свой нос.
– Ого. – Женя притянула к себе чашку и выбрала пирожок побольше: именинница как-никак. – Кажется, тетя Лариса к тебе клеится…
– Что?! – Папа от неожиданности даже пролил немного кипятка на скатерть. – Чушь какая!
Женя спрятала усмешку. Ее отец всегда был чемпионом по двум видам спорта: видеть то, чего нет, и в упор не замечать очевидного. К примеру, он мог верить в самые дикие теории заговора, но вот сложить два и два и догадаться, что соседка услужливо вьется вокруг него из романтических побуждений, было Юрию Агафонову не под силу.
Спорить с папой у Жени желания не было – разрушительных эмоций ей на сегодня хватило с лихвой. Она лишь понадеялась про себя, что тетя Лариса проявит чуть больше рвения: отец и без того засиделся в холостяках, и если уж и передавать его в заботливые женские руки, то пусть это будут руки, способные испечь такие нежнейшие пышные пирожки. К тому же, пристроив папу, Женя смогла бы без зазрений совести заняться собственной личной жизнью…
– Зачем мне вообще кто-то? – пробурчал Юрий Федорович, усаживаясь напротив дочери. – Мы с тобой из другого теста.
– Из какого? – вяло осведомилась Женя, заранее зная, что не услышит ничего воодушевляющего.
– Нам никто не нужен. – Отец, демонстративно проигнорировав блюдо с пирожками, взял из вазочки конфету. – Взять теорию половинок, – и он для наглядности откусил полбатончика, – чистейшей воды профанация! Половинка нужна тому, кто сам неполноценный, так ведь? А мы, Агафоновы, и без того самодостаточные.
– Ну, не знаю… Яся считает, что мне неплохо бы завести парня…
Признаться папе, что эта мысль поселилась в голове у самой Жени, было бы слишком опрометчиво, а потому Агафонова малодушно свалила все на подругу. И не зря: отец отреагировал так же бурно, как если бы Женя сообщила, что на днях планирует вступить в секту.
– Ветрова?! – рассвирепел он, шарахнув ладонью по столу. – Нашла, кого слушать! Мало того, что у нее у самой одни женихи на уме, так еще и тебя туда же…
– Да ладно, пап… Она же просто сказала… – миролюбиво начала Женя, но было уже слишком поздно.
– Только и умеет, что языком чесать! Вертится небось перед зеркалом с утра до ночи, а
