– Нет, ты все-таки в Гармоничном мире Ина, зачем тебе эти сказки на ночь, – чуть пожала ее ладонь мама.
– А если мне придется столкнуться с этим, – не унималась Ина.
– Ты справишься, дорогая, – ласково коснулась пальцами ее волос Ама, – я уверена в тебе… —
Ина проснулась среди ночи. В другом углу комнаты слышалось ровное дыхание спящей глубоким сном Амы. Ина повернула голову. Над короткой белой занавеской, закрывающей нижнюю половинку окна, украшенных каймой из белых кружев связанных руками заботливой Амы, чернел кусочек ночного неба с капельками дрожащих голубых звезд. Ина смотрела на самую яркую звезду. Какое-то непонятное чувство навалилось, не давая забыться и снова уйти в сон, нет, оно не походило на дневное предчувствие, ледяными тисками сдавившими на мгновение душу… да, была щемящая тоска и, в тоже время, что-то переворачивало, будоражило душу, какое-то предчувствие чего-то нового, таинственного, опасного и одновременно завораживающе необычного, такого пока непонятного, но уже, такого желанного, нахлынуло на нее. Она вспомнила сегодняшнего стража. А как это бывает у людей? Она никогда не задавалась этим вопросом. Создание кокона в Гармоничном мире – действо двоих. Хотя Смотритель рождения находится рядом. Мало ли что, вдруг у Матильды не хватит терпения довести до ума светящийся кокон, у нетерпеливых и такое бывает. Приходится Смотрителю рождения возвращать торопыгу на ковер мироздания, к счастью, всё же это большая редкость.
– Феерично, феерично, – заламывая руки, вещала Ине худенькая, с большими глазами Смотритель рождения, – необыкновенно красиво, как рождение новой звезды, когда из хвостиков матильд и жителя Гармоничного мира разноцветными струйками вытекают мерцающие потоки энергии рождения. Они, переплетаясь в одну нитку, начинают сворачиваться в кокон, искрясь на черной ветке. Особенно это романтично на фоне ночного неба… Конечно сидеть на коленях в это время спиной друг к другу часами и читать специальные изречения, это реально утомительно… Но какая награда ожидает их за это. Стать семьей до конца отмеренного пути и раз в двести лет своей жизни получить маленькое хвостатое чудо – новенькую матильду или жителя! И потерпеть-то всего два раза за тысячелетнюю жизнь. Меня просто выводят из равновесия те матильды, которые даже не следят потом, хорошо ли держится кокон на ветках черного дерева. Нет, правда, Хранительница, – Смотритель рождения делает строгое лицо, сводя брови, – я бы парочку таких неинтересующихся превратила для острастки в теней.-
– Не будь кровожадной, – пошутила тогда Ина…
Да уж, с этой матильдой, что выберет сегодняшний страж, подобного не случится. Она уж точно позаботится произвести впечатление и привязать покрепче такого красавца…
Звезда мерцала, и постепенно свет ее таял, уходя, растворяясь в светлеющем небе предрассветного времени. Ина уже устала в тщетных попытках все-таки понять, что сейчас мучает ее, разобраться с тем, какие загадочные предчувствия и чего-же зовущего, неудержимо властно проникают в ее душу. Что за новые волны, вдруг совсем изменившегося мироощущения овладевают ею.
– Чему быть, тому быть, – тихо прошептала Ина, отворачиваясь от окна и накрываясь с головой одеялом. Нужно еще успеть поспать до часа яркой зари – новый день может принести новые проблемы.
Ина даже не догадывалась, как точны были ее последние мысли перед уходом в предрассветный сон. Они с Амой только разместились за маленьким прямоугольным столом, стоящим прямо напротив небольшого окна в сад. Яркий букет ароматов разнотравья источали заполненные напитком круглые чашки, из которых неторопливо маленькими глотками они отпивали горячий напиток, наблюдая, как маленькие разноцветные птички снуют среди деревьев сада.
– По-моему, его уже пора белить, – кивнула Ама в сторону большого очага. Он занимал почти треть второй половины дома, предназначенной для приготовления и приема пищи, вдоль стен, которой висели полки, заставленные глиняными, искусно разрисованными большими разноцветными цветами, плошками, мисками и горшками разнообразной формы. Очаг располагался в самом центре комнаты в каменном кожухе и широкой трубой уходил в отверстие в соломенной крыше. Ина только собралась ответить Аме.
– Хранительница Ина, это неслыханно! —
Они одновременно обернулись на дверь, из-за которой разносились крики. Не просто крики, истеричные вопли, вперемежку с громкими судорожными рыданиями. Кто-то громко хлопает дверью в другую половину дома, явно разыскивая Ину, и, наконец, дверь резко открывается и, совершенно зареванная и разобиженная матильда Очарование влетает в комнату, бросаясь в объятия уже спешащей ей навстречу Ине, обнимая ее за шею и заходясь в нервных рыданиях на ее плече. Ина слегка отстраняет матильду, с удивлением заглядывая в прекрасные огромные глаза в обрамление вспархивающих длинных ресниц-бабочек, с которых густыми черными реками, оставляя дорожки на щеках, стекала черная краска.
– Как ты, – чмокает ее, чуть касаясь щеки губами слегка озадаченная Ина, – у тебя такой красивый хвостик, – она бережно берет в руки тонкий хвостик матильды, растущий из ямочки на самом затылке, и, который брошенный хозяйкой, не лежал аккуратной тонкой змейкой на руке украшенный вызывающе ярким браслетом, а болтался бесхозно вдоль спины явно взбудораженной чем-то хозяйки.
– Он скоро отсохнет, – взвыла матильда, опять припадая к плечу Ина, сотрясаясь всем телом в усиливающихся рыданиях.
– Я двести лет лелеяла свой хвостик и мне опять ждать двести лет! Хранительница, я требую возмездия, – взывает, прерывая свои рыдания судорожными всхлипами, матильда Очарование.
– Ну, ну, дорогая, – гладит Ина рукой по спине рыдающую матильду, ласковыми движениями пытаясь успокоить ее и, тут же вся холодеет от пронзающего понимания, верности своей уже зародившейся, сразу же, при виде нарисовавшейся в дверях зареванной матильды, догадки, еще шевелящейся в душе сомнением, но теперь… Вспышкой, ярким озарением до нее доходит смысл и кошмар произошедшего.
– Он не пришел на ковер мироздания, – не спрашивает, утверждает Ина, заглядывая в лицо матильды, чуть отстранившись от нее.
Матильда кивает, смотря на Ину глазами, в которых плескалось море вселенской обиды.
– И Смотритель рождения этому свидетель. Я потратила треть дня, чтобы прибыть на ковер мироздания, когда услышала зовущие меня вибрации энергии, а потом до рассвета тщетно ждала, и мои иллюзии развеялись, как утренний туман над Срединной рекой прохладным утром под первыми лучами встающего солнца, – опять захлюпала матильда Очарование.
– Тебе нужно в город к королю Атталу, – тихо произнесла Ама, молча наблюдающая за происходящим.
Да, Ама была права. Ине придется разыскать этого стража. Разыскать, где бы он ни находился в Гармоничном мире… и наказать.
Глава 2
Вспышка голубой молнии пульсирующей энергии привычно перенесла Ину к высоким стенам города Стражей – столицы Гармоничного мира. Конечно, можно было перенестись непосредственно в замок короля, но Ина давно не была в городе.
– Сегодня обменный день, – напомнила ей Ама перед дорогой, – мне нужен еще один горшок под новые цветы. После всех дел зайди к жителю, выбравшему путь делать горшки для цветов. И не забудь, мне нужен зеленый, с синей каймой. Сиреневые цветы хорошо растут в гармонии с этими расцветками.-
– Непременно, – ответила Ина, поправляя на плече лук и чмокая Аму в щеку, – заодно и по городу прогуляюсь, может, что нового узнаю.-
«Зачем городу Стражей такие высокие стены», – в который раз отметила про себя Ина, поднимая голову, разглядывая возвышающиеся над ней желтые стены, заканчивавшиеся резными выступами камня. Ее, привыкшая к простору одинокого жилища среди цветущих садов, душа упрямо отвергала величие большого города.
– Я король целого мира, – улыбался Аттал на укоризненное покачивание головой Амы, когда он знакомил их при последнем посещении с возведением нескольких городских зданий из желтого песчаника и этой стены, опоясавшей город с трех сторон, оставляя открытой только берег широкой полноводной Срединной реки.
– У тебя много добровольных строителей, – кивнула Ама в сторону работающих с упорством муравья внушительного количества снующих на возводимых стенах жителей,
– если учесть, что Гармоничный мир не такая уж густонаселенная местность.-
– Ну что ты, Ама, у меня нет никакого желания отвлекать от своих прямых обязанностей пахарей. Я не желаю своему миру голодный период. Это всего лишь одна из разновидностей обязательной тренировки и подготовки стражей. Периодическая замена маршей на плацу, – с весьма довольным видом, не отрываясь от наблюдения за кипевшей перед ними работой, отзывается Аттал.
