озорства в ней было больше, чем когда-либо. Исчезла некоторая сдержанность, что нередко приводило к неловкости: в ресторанах она с нескрываемым интересом разглядывала людей и комментировала их внешность громче, чем предусматривала вежливость.
«Разве я в своем возрасте не имею права говорить, что думаю?» – требовала она, и часто ее мнение звучало так забавно, что было трудно не согласиться. «Просто говори тише, – шипела Лейси, – или расскажи мне потом». «Но потом я забуду. – И Габби еще раз развернулась всем телом, чтобы внимательно осмотреть людей. – Кто-то должен сказать этой несчастной девушке, что ей не следует носить розовое – только не с ее волосами. О чем она только думала?»
– Бабушка, сядь, – предложила Лейси и выдвинула стул. – Ты, должно быть, очень устала. Сью любого вымотает.
Габби выглядела неожиданно хрупкой: ее запястья были как ветки, а кожа натянулась на болезненно опухших костяшках рук. Лейси хотелось укутать ее в одеяло на диване и баловать, как это делала Габби, когда она, Лейси, болела в школе мононуклеозом, и бабушка целый месяц за ней присматривала.
Габби рухнула на сиденье.
– Что ж, ясно одно: Сью прожила интересную жизнь.
– В своих мечтах, – заметила Адель, наливая себе еще один бокал вина. – Последнее, что я слышала, – это как он выбросил ее из движущейся машины на шоссе. Она – неповторимая кошка с девятью жизнями.
– Кто-нибудь хочет кофе? – спросила Лейси, но мать ее опять остановила.
– Попридержи коней, – произнесла она. – Теперь, когда мы все собрались, пришло время дарить рождественские подарки. Думали, я забыла? – Ее глаза сияли, а уголки рта подергивала улыбка.
Лейси приготовилась: выбор Адель мог удивить. Однажды она подарила каждой из них по фотографии в рамке, на которой была она в разных соблазнительных позах. Ей было обидно, когда Джесс разразилась хохотом. Однако в этот раз Лейси и ее бабушка получили по белому конверту с листом бумаги формата А4 внутри.
– Билеты на самолет! – объявила Адель, обнимая саму себя, хотя они и сами уже все разглядели. – Мама, весной ты сможешь отпраздновать свой день рождения в Ванкувере! Раз Джесс к нам не приедет, мы поедем к ней. Мы можем путешествовать, если будем регулярно сдавать анализы на ковид.
Лейси уставилась на распечатку в своих руках. «Я не смогу полететь», – подумала она. День рождения Габби был в апреле, то есть слишком рано, а Ванкувер находился слишком далеко. Кроме того, Габби терпеть не могла, когда в ее день рождения устраивали шумиху, и она уже много лет не летала. Конечно, это был невероятно щедрый подарок и продуманная идея, но Адель следовало сначала со всеми посоветоваться. Интересно, а с Джесс она разговаривала?
– Что думаешь? – обратилась Лейси к бабушке. – Ты готова лететь?
– Не волнуйся, мама. – Адель взяла руки матери в свои. – Мы будем с тобой, и все пройдет хорошо. В наши дни старичков возят по аэропортам в колясках.
– Я не собираюсь тусить с горсткой старичков! – возразила Габби. – И в коляску вам меня не затолкать. Я пойду пешком со всеми остальными, большое спасибо.
– Так ты полетишь? – осведомилась Лейси.
– Конечно. Почему бы и нет? – рассмеялась бабушка, словно удивляясь собственной смелости. – Эти маленькие крошки так быстро растут, и, кроме того, кто знает, сколько еще дней рождения у меня осталось? Стоит воспользоваться моментом.
– И не говори Джесс, – добавила Адель. – Я все продумала – я ей позвоню, а сама нажму на дверной звонок, и она откроет дверь, пока будет разговаривать по телефону, а мы все закричим: «Сюрприз!» Я видела, как это делали в соцсетях, и это выглядело круто. А ты снимешь нас на видео, Лейси.
– Но ты же знаешь, Джесс помешана на контроле, – заметила Лейси. – Она ненавидит все неожиданное.
Ее мать взмахнула рукой.
– Верю, что тебе под силу все испортить. Все будет отлично! Джесс нам так обрадуется! А если она узнает о нашем приезде, то будет слишком долго готовиться. Ей пора научиться быть более спонтанной. Поехали, разве ты не хочешь увидеть свою сестру?
Лейси принужденно улыбнулась. Конечно, она хотела этого больше всего на свете. Пришло время сделать шаг вперед.
Глава пятая
Бетлехем, декабрь 2021 года
На следующее утро Адель проспала допоздна, и, когда наконец появилась внизу, к облегчению Лейси, о занятии йогой не могло быть и речи.
– Не хочешь прогуляться со мной по окрестностям? – спросила она маму. Накануне у них не было возможности поговорить, и она, как всегда, чувствовала себя виноватой, что они с мамой так и не сблизились.
– О, нет, спасибо. – Адель налила себе чашку кофе. – Здесь я не могу свернуть за угол и не наткнуться на какого-нибудь парня, с которым переспала в десятом классе.
Она выросла в Бетлехеме, но не могла дождаться, когда она наконец оттуда уедет. Адель поступила в колледж на севере штата Нью-Йорк, вышла замуж и переехала в Питтсбург, где родились ее дочери. Их отец, Джейк, ушел, когда Лейси был год, и, чтобы семья сводила концы с концами, Адель стала работать на разных работах, обычно на двух или трех одновременно: официанткой, в гастрономе и администратором в художественной галерее, продавая посуду Tupperware и таинственные товары, к которым девочек не подпускали, из-за чего клиенты (только женщины) по вечерам визжали от смеха за дешевым вином. Сестры сидели на лестнице в пижамах, пытаясь разгадать, что в этом смешного.
Когда Лейси было шесть лет, на горизонте возник дядя Тони. У него была копна темных блестящих волос и мелкие бесцветные зубы. Джесс он никогда не нравился, но Лейси помнила счастливые моменты, когда он водил их в кино и покупал еду, которую Адель не одобряла: хот-доги с жареным луком и уксусным кетчупом, ведра попкорна, приторные конфеты, от которых язык становился фиолетовым. Возможно, только это время и было счастливым, но ведь это уже что-то, не так ли? Однажды на выходные девочки отправились погостить к Габби, а когда вернулись, мать сообщила им, что они с Тони поженились и у них теперь новый отец. Лейси смотрела на Джесс и не знала, что и думать. Джесс молча отвернулась, ушла в спальню и отказалась спуститься к ужину.
«Оставь ее, – приказал Адель Тони. – Я не допущу, чтобы в моем доме правили избалованные детишки».
Счастливые времена миновали. Лейси забиралась к сестре в кровать, а Джесс обнимала ее, пока они слушали, как кричат друг на друга их мать и новый отец. Через несколько лет все стало настолько плохо, что в одну страшную, волнующую ночь Адель заставила девочек собрать по чемодану и лечь спать в одежде, а
