– Какого хрена ты тут делаешь?
У Бьянки хватает наглости выглядеть обиженной, когда она отбрасывает простынь, представляя моему вниманию свои сексуальные розовые трусики и лифчик, едва прикрывающие хоть что-то.
Твою налево.
Прикусив костяшки, я выключаю свет, заставляя член не реагировать так на ее тело.
Милые щенки и уродливые монашки.
Эта упертая чертовка снова включает свет.
– Я живу здесь, помнишь?
– Нет, – напоминаю я ей, показав на дверь. – Ты живешь там.
На самом деле, я более чем уверен, что она прописана в аду, но это сейчас не так важно. Я плачу́ – не очень много, но тем не менее – за то, чтобы жить в гостевом доме ее отца. А не за то, чтобы меня соблазняла малолетка в сексуальных розовых трусиках, которые я хочу разорвать на ней зубами.
Черт. Милые щенки и уродливые монашки.
Мне хватало того, что приходилось смотреть, как она плавает по утрам в бассейне в крошечном купальнике, прежде чем убежать в школу. Но залезть ко мне в кровать посреди ночи?
Я никогда не думал, что Бьянка будет играть настолько грязно.
Член дергается от нетерпения. Дерьмо такое. Плохая формулировка.
Тогда до меня доходит.
Бьянка никогда не делает такие вещи просто так. Всегда есть причина. Вопреки самому себе, я даю ей право оправдаться, ведь она никогда прежде не устраивала мне проблем. По крайней мере, таких.
– В какое дерьмо ты влипла?
Она смотрит так, будто у меня выросла вторая голова.
– Дерьмо? Почему…
– Потому что ты собираешься меня шантажировать.
Бьянка моргает, словно не понимает, о чем идет речь, а затем ее губы изгибаются в злобной ухмылке.
– Вау. – Она медленно встает с кровати и идет в мою сторону. – Так вот что ты подумал?
Я сжимаю челюсть так сильно, что удивляюсь, как зубы не начали крошиться.
– Я тебя знаю, помнишь?
– Ты прав. – И прежде чем я успеваю ее остановить, она проводит своим розовым ногтем по моему животу. – Но ты кое-что упустил.
Отбросив ее руку, я рычу:
– Что?
Бьянка подходит ближе, заставляя меня вжаться в стену.
– Это ты поцеловал меня. – Кожа начинает зудеть от раздражения, когда она снова касается моего живота. – И судя по всему, тебе понравилась наша маленькая игра. И даже очень.
– Ты права… понравилась. – Я хватаю ее за запястья, отталкивая от себя, прежде чем она успевает дотронуться до моего члена. – Потому что я думал, что ты – Хейли.
Я понятия не имею, что значит это выражение на ее лице. Не могу понять, злится ли она или ей действительно больно. Да кого я обманываю? На то, что я называю ее Исчадьем Сатаны, есть свои причины. Ее внешность так же опасна, как и она сама.
Все в этой злобной ведьме – подделка.
Резкое жжение от ее руки, встретившейся с моей щекой, заставляет меня подавить стон.
Джейс как-то пошутил, что чокнутые сучки меня заводят, и он был прав. Но у всего есть свои пределы.
Я собираюсь сказать ей, чтобы проваливала, но, словно животное, нашедшее свою добычу, она встает на носочки и впивается в меня губами, практически сразу пытаясь засунуть свой язык мне в рот. Я быстро прихожу в себя и отталкиваю ее.
Слишком сильно, потому что она снова падает на кровать. Взгляд, которым она одаривает меня, заставляет задуматься, стоит ли все это того, чтобы пожертвовать своей дружбой с Джейсом и Коулом.
Да ни хрена подобного.
То, что она вообще поставила меня в такое положение, уже дерьмово. Она знает, что я считаю Джейса и Коула своими братьями. Своей семьей. Мелкая циничная соблазнительница.
Ярость наполняет мое тело, когда я стягиваю ее с кровати.
– Вали на хрен отсюда.
Отчасти я понимаю, что, возможно, перебарщиваю, но она разбудила зверя.
– Ты сам это начал, – выплевывает она, пока я тащу ее к двери.
Потому что я не знал.
– Это, может, и правда, – я поворачиваю ручку и выталкиваю ее на улицу, – но прямо сейчас я это, черт возьми, заканчиваю.
Навсегда.
Я подбираю ее футболку с пола и бросаю в нее.
– Убирайся. Сейчас же.
Ее нижняя губа начинает дрожать. Черт, а она хороша. Как и моя мать, она гордо носит на себе корону, выкованную из манипуляций, обмана и притворных обид, а мне такое на хрен не нужно.
– Оукли…
– Еще раз выкинешь подобное дерьмо, и я все расскажу Джейсу и Коулу.
Это пустая угроза. Я, может, и близкий для них человек, но не кровный родственник. Бьянка имеет власть над ними обоими, и я знаю, что они поверят любой ее истории. Эта ночь, вероятно, приведет к тому, что мне надерут задницу, но она точно не закончит нашу дружбу, ведь я намеренно не стал ничего с ней делать. Никогда бы не стал. И врагу бы не пожелал.
– Проклятье, Бьянка. Что с тобой, дьявол тебя раздери, не так? – Я не чувствую ничего, кроме отвращения. – Ты не можешь вот так просто залезать в постель к взрослым мужчинам посреди ночи. – Я хватаю ее за подбородок, заставляя посмотреть на меня. – Ты хоть представляешь, что я бы с тобой сделал?
В Бьянке не осталось ничего невинного, но это не отменяет того, что она выросла у меня на глазах. Желудок сжимается от спазмов. Я все еще помню ту маленькую девочку с пушистыми волосами, которая носила очки и брекеты. Девочку, которая плакала, когда у меня случался приступ, потому что ей становилось страшно… а потом успокаивалась, когда он заканчивался, и приносила мне томатный суп с тостами.
Девочку, которая никогда бы не сделала ничего подобного.
Бьянка соблазнительно улыбается.
– Вообще-то да, представляю. – Ее ноздри раздуваются. – Хватит делать вид, что ты этого не хотел.
И в чем смысл вообще пытаться донести до нее что-то?
Я злобно смеюсь.
– Когда понял, кто лежит у меня в кровати? – Я оставляю между нашими лицами опасно короткую дистанцию. – Не хотел ни капли.
Между нами ничего никогда не будет. Никогда.
Ее огромные карие глаза начинают блестеть.
– Оукли.
Господи. Неужели она правда думает, что эти наигранные слезы на меня подействуют?
– Скажи, почему…
– Потому что я тебя не хочу, – рычу я, и вена на моей шее начинает пульсировать от гнева. – И никогда, черт возьми, не буду хотеть.
Потому что она точно такая же, как первая сука, разбившая мое сердце.
А значит, мне нужно держаться от нее подальше.
Всегда.
Глава шестая
Бьянка
Я ворочаюсь с бока на бок в своей спальне, пытаясь уснуть… но это бесполезно. Мой мозг продолжает подкидывать вопросы, на которые у меня нет ответа, и он никак не может успокоиться.
Все это время я думала, что за рулем той машины была Хейли… но оказалось, что это был Оукли. Парень, которого я до сегодняшнего дня даже не помнила. И, учитывая то, что у меня нет никаких воспоминаний, связанных с ним… я не знаю, почему я была с ним в одной машине.
Я потираю пульсирующие виски, но это не помогает, поэтому я беру с тумбочки баночку с таблетками. Взяв бутылку воды, закидываю в рот капсулу.
В последнее время у меня появились проблемы со сном из-за тревожности, поэтому врач прописал мне эти лекарства, чтобы облегчить мое состояние. Если честно, я ненавижу их принимать, потому что на следующий день чувствую себя как зомби, но утром у меня тест по статистике, и мне нужно отдохнуть.
Я ложусь обратно в кровать и заставляю себя закрыть глаза. Ведь завтра после теста…
Я собираюсь докопаться до правды.
Прошлое…
Я чувствую, как он на меня смотрит.
Он скорее себе язык откусит, чем признает это… Но иногда я чувствую, как эти прекрасные голубые глаза скользят по моей фигуре. Несмотря на то, что он не должен обо мне думать. Он должен думать о Морган.
В ту же секунду ее взгляд вторит его взгляду.
