документов в клубе на этот счет не было.
Например, поставки алкоголя. Кто поставлял? Сколько поставлял? Когда поставлял? Как часто поставлял?
Понятно, что где-то хранилась монохромная бухгалтерия всего заведения. Но судя по тому, что полиция, перерыв весь подвал, ничего подходящего не нашла, хранилась эта бухгалтерия где-то вне зоны нашей досягаемости.
При этом Гриф – единственный, кто бы мог пролить свет на происходящее, – хранил торжественное молчание. И было сложно догадаться, из каких соображений. То ли ему опосредованно угрожают, то ли обещают золотые горы, то ли он просто идейный идиот.
В общем, моментов к обсуждению было много. И в процессе вылезало все то отвратительное, что приживается в старых избыточных и кривых структурах. А именно – бюрократия.
О, Ефим Константинович был профессиональный управленец и не менее профессиональный бюрократ. И я не понимал, как одно уживалось с другим. Дал бы я мужику волю – он бы обложился бумажками со всех сторон, и не только чтобы жопу прикрыть и подтереться, но и чтобы при случае обклеиться наподобие мумии.
Мы немного пособачились на разные незначительные темы, проверяя границы друг друга, и когда Панов понял, что меня на мякине не проведешь, то даже начал немного уважать.
Примерно до того момента, пока я не сказал, что хочу оставить весь текущий штат.
– Вы с ума сошли, Александр! – возмущался Панов. – Это воры, проститутки и прочий лихой народ. На кой черт оставлять их на работе? Украдут, обманут, отравят!
Говорить о том, что большинство этих бедных официанток оказались просто-напросто в безвыходном положении, я посчитал излишним.
Формально никто из уважаемых людей в погонах не знал, что у меня есть разного рода расписки. Если они и догадывались, то догадывались молча. Раскрывать же свои карты перед человеком, который полчаса назад пытался продавить меня под своего поставщика пива, у меня особого желания не было.
Поэтому спор продолжался в духе: «я хочу!» и «я не согласую!».
Может, встреча бы затянулась и больше, но мне сегодня еще хотелось немного отдохнуть с Василисой, и спор с идиотами к благодушному настроению для разговора с девушкой не располагал.
– Ефим, у меня к вам предложение. Вы, я вижу, человек опытный, знающий. Я тоже кое-чего успел посмотреть, – произнес я.
На этих словах Панов презрительно фыркнул.
– Так вот, я знаю девушку, работавшую управляющей при Грифе. Я настаиваю, чтобы она осталась. Предложение на этот счет я еще ей не делал, но уверен – она не откажется. Мое предложение следующее: я привожу эту девушку на собеседование, и если она его проходит, вопрос о моих компетенциях в подборах сотрудников снимается. Договор?
Панову ой как не нравилась эта моя затея! Он словно филеем чувствовал, что от такой истории будет еще больше утраты контроля над проектом, а не его сосредоточение. Но внаглую заявлять все, что обо мне думает, не позволяли работа и хорошее воспитание. Так что Панову пришлось согласиться.
На том и порешили.
* * *
После трех часов с Пановым в одной переговорной тет-а-тет единственное, чего мне хотелось, это упасть мордой в подушку и ближайшие пару суток от нее не отдираться.
Но я уже договорился с Василисой о свидании.
На этот раз свидание было настоящим, без дурацкого похода по магазинам, наводящих вопросов и прочей разведывательной деятельности. Только стремительная лобовая атака!
Я попробовал вспомнить, когда последний раз ходил на свидания. По всему выходило, что это было с моей женой в прошлой жизни сто пятьсот лет назад, когда из развлечений были только бесконечные очереди.
Почувствовав себя просто бесконечно старым, я поймал такси до места встречи с Корсаковой. Пока ехал, пришел к выводу, что начало отношений – не мой любимый вид спорта.
Девушки, как правило, тебя стесняются так, что количество тараканов в их головах на ближайший месяц увеличивается вдвое. И никаких дополнительных бонусов за терпение чужих дуринок тебе не полагается. Просто героически терпи, пока весь зоопарк в ее голове к тебе привыкнет и перестанет откалывать сумасшедшие мысли и не менее сумасшедшие идеи.
Испытывая некоторые ощущения сродни лотерее или русской рулетке, я вышел из такси.
Я еще не слишком хорошо знал город, чтобы устраивать шикарные пафосные свидания, но был в этом и свой плюс. Градус мажористости следовало повышать постепенно, чтобы, во-первых, не слишком шокировать девушку, а во-вторых, не вызывать квадратных вопросов со стороны ее родственников, которые наверняка очень быстро обо мне разнюхают.
Василиса уже ждала меня в прекрасном небесно-голубом платье с кожаной косухой, накинутой на плечи. Волосы девушка заплела в косу, перекинутую через плечо, в руках держала крошечную сумочку, куда по задумке автора должен влезть телефон, помада и карточка от папиного счета в банке.
– Привет, – улыбнулся я, подходя к Василисе.
– Привет, – тихо ответила она, очаровательно вспыхнув.
– Есть какие-то пожелания на этот вечер или ты доверяешь моему вкусу? – спросил я.
Дежурная по сути своей фраза, на которую девяносто девять процентов моих бывших говорили, что они целиком и полностью полагаются на меня. Но Корсакова смогла удивить:
– Вообще-то есть, – ответила Василиса, потупив взгляд, как будто собиралась попросить о чем-нибудь неприличном.
Чему я был бы только рад, конечно.
– И? – подтолкнул я девушку закончить мысль.
– Давай сходим в кино? – отчаянно краснея, предложила Василиса.
– Давай, почему бы и нет, – пожал плечами я. – Какой фильм?
– «Трое богатырей», – продолжая алеть как маков цвет, сказала Василиса.
– Это же вроде фильм для детей? – не понял я.
– Ну и что? – насупилась девушка. – Мне, может, сказки больше, чем стеклодрамы, нравятся.
– Действительно уважительная причина, – согласился я, после чего предложил Василисе локоть. – В какой кинотеатр идем?
– Здесь недалеко открылся новый, – с довольной улыбкой ответила Корсакова. – Говорят, там потрясающая акустика и экран такой, словно ты нырнул с головой в картинку.
– Хорошо, – согласился я. – Идем.
Глава 5
Кино в этом мире переживало тот прекрасный момент, когда только начиналась интеграция высоких технологий и компьютерной графики. То есть если кони у богатырей были еще настоящие, говорящий кот у Бабы-яги – кукольный, то вот Горыныча уже отрисовали целиком.
Отрисовали, к слову, неплохо. Сидящая рядом со мной Василиса время от времени восторженно ахала, и к сюжету или актерской игре это не имело ни малейшего отношения. Корсакова искренне восхищалась, как блестит чешуя у дракона, как бегают глаза с вертикальными зрачками, как зверюга плюется огнем. В общем, чисто профессиональный интерес.
– Скажи, ты только ради Горыныча пошла на этот фильм? – спросил я, когда мы вышли из полутемного зала, набитого в основном семейными парами с отпрысками
